Тройка друзей не медлит — Вольц работает локтями впереди, пробивая дорогу, широкоплечий Фетте расширяет брешь, замыкающий Верн пресекает попытки сокурсников подставить подножку или толкнуть в спину. Без обид, парни, это четвертый курс, тут важно боевое сколачивание расчетов.
Четвертый курс училища — глупцы и слабаки давно исчезли, сгинули — кто переведен в Инженерный, кто просто растворился, отчисленный и бесславно покинувший эту славную воинскую жизнь. Остался крепкий и спаянный костяк курса, единый как механизм, но состоящий из отдельных монолитных звеньев-деталей. Тройка Вольца не самая крупная деталь курса — есть шестерка Цицо, они сейчас и возглавляют движение. Что ж, «численное превосходство — важнейший фактор победы», как говорит Вольц.
После духоты казармы утренний холод изумляет — кажется, что легкие пытаются втянуть не воздух, а некие кристаллы ледяной океанской глубины.
«Район столицы обладает уникальным климатом. При строительстве Нового Хамбура это обстоятельство учитывалось в первую очередь», значится в учебнике. Толковать формулировку можно по-разному, но рассуждать и подшучивать на эту тему не рекомендуется. Особенно если хочешь получить лейтенантские погоны. Но вообще-то строить здесь столицу было чистым садизмом. Или мазохизмом. Дико холодные ночи, неистовая жара днем, практически непредсказуемые ветра над руслом Ильбы и озером Альстер — хуже места и не придумаешь.
«Они спешили. Переброску имущества и эвакуированных гражданских пришлось вести в первое же относительно подходящее место» — объясняет древние смутные обстоятельства Вольц. Он знает чертовски много — у него допуск в офицерскую библиотеку, порой разрешается взглянуть на старинные издания Университета, еще сплошь бумажные, уникальные. Строго секретная информация, но Вольц не признает преград.
…— Резче! Еще резче! — рычит фельдфебель Сак. — Вы, козявки ослиные, тщитесь мечтать о погонах. Так не бойтесь пернуть от натуги. Или хотите в рапорт⁈
Взвод энергично работает гантелями, в рассветном сумраке сверкают надраенные медные сферы спортивных снарядов, для утяжеления залитые свинцом. Когда-то гантель казалась неподъемной. Курсантам тогда было по двенадцать лет[1].
— Резче! Выше! Пердеть и стараться! Или мигом вылетите в чистильщики жирного городского говна!
Фельдфебель Сак пугает. С четвертого курса переводят и отчисляют крайне редко. Ланцмахту и Ерстефлотте не хватает офицеров. Еще месяц учебы, стажировка в фортах, полноценный взводный выезд в передовые части, охота за партизанами тресго, возвращение в училище, подготовка к экзаменам, сдача — и всё…. «Считайте, погоны у нас на плечах».
Узкий погон лейтенанта пехоты или ротмистра кавалерии[2] на левом плече строевой кирасы или парадного кителя — об этом мечтают все. В смысле: все гражданские — от последнего деревенского ахт-дойча до вальяжных выпускников Инженерки. Девушки и дамы тоже мечтают, конечно, не о собственно службе, а об объятьях героев-мужчин в офицерской форме. Да, пусть звучит вульгарно, но по сути-то…
Будущие офицеры получили отличное культурное воспитание. Верн не только слышал, но и точно знает, что означают слова «вульгарно», «садомазохизм», «опера» и «грибной жульен». Пусть часть этих понятий и несет отвлеченный, сугубо исторический смысл, но офицерское образование это не только стратегия-тактика, боевая подготовка, секретные техники и понятия об основах магии, но и высочайшее понятие дойч-культуры.
— Легче шаг! Воздушнее! Вам это нравится, маленькие цизели! Улыбаться, я сказал! — рычит Сак.
Взвод, ритмично поднимая гантели над головой, движется «гусиным шагом». Это тоже весьма историческое упражнение. Никто из военнослужащих мифических гусей не видел, возможно, эти птицы еще в Старом мире вымерли, как ископаемые динозавры и страусы. Может и нет, говорят, что гусей видели за Северными заливами, но моряки Ерстефлотте известные врали. Не может быть птиц с такой мучительной походкой. Хотя про гусей и Анн что-то слыхала. Впрочем, это не показатель, там дело не в образовании, Анн просто очень знающая.
— Закончить упражнение! Встать! Смирно! Выссаться, вымыться, порядок навести! Вперед, славные цизели!
Курсанты рванулись в казарму. Песочные часы над дверью казармы уже перевернуты: на сортир, умывание, заправку постелей и построение к завтраку — десять минут. Кто не успел, продолжает спокойно заправлять кроватку, позавтракают без него.
Да как тут не успеть, тренировка великое дело. Тройка слаженно управляется с койками — в шесть рук довести «стрелки» одеяла и «зуб» подушек до идеала не так сложно. От всех троих воняет зубным порошком «Йозеф» — запах резкий, на редкость сомнительный, обезьяний запах, но уставной.
— Это ничего, — ворчит Вольц. — Скоро нам придется осваивать бритву, а это, вояки, еще то личное оружие.
Щетина, видимо, первой проявится у Фетте — в ушах у него уже появился некий рыжий пух, и товарищ утверждает, что эта поросль сводит с ума девушек. Весьма сомнительно — если бы он был рыжеволосым всей башкой, тогда конечно. Но уши не показатель густоты дойч-крови.
