Паутина полностью

Постепенно я пришел в себя. Петра, сначала ударившая меня всплеском своего отчаяния, теперь излучала радость. Но от этой радости в голове у меня гудело, как от ударов молота. Этот ее всплеск разбудил и Розалинду, а затем я услышал проклятия Мишеля. Подруге Петры из Селандии тоже, видно, досталось…

Наконец Петра сумела взять себя в руки и потихоньку умерить свой «голос». Все с облегчением вздохнули.

— Что с ней? Она что, с ума сошла?! — переведя дух, спросил Мишель.

— Мы думали, что Дэви мертвый! Мы думали, они его убили!! — радостно сообщила всем Петра.

Я начал улавливать Розалинду. Она тоже была сама не своя от радости, но мысли ее были беспорядочны, и я отвечал ей так же сумбурно и бессвязно. Она раскрылась, и мы опять были вместе, пока не вмешался Мишель и не попросил нас умолкнуть.

— Извините за бестактность, — сказал он, — но сейчас не время для любовных арий. Когда выпутаемся, тогда сколько угодно! — он выждал паузу. — Ну, что у вас происходит?

Розалинда сказала ему, что они по-прежнему в том шалаше, откуда меня увели те двое. «Паук» ушел, но оставил какого-то красноглазого и беловолосого человека сторожить их. Я объяснил, где нахожусь и что со мной.

— М-да… Ладно, — сказал Мишель. — Вы говорите, что этот… «Паук» у них вроде вожака? Хотелось бы знать, будет ли он сам участвовать в бою или же будет командовать ими издали? Если верно второе предположение, он ведь может в любую минуту и вернуться.

— Да, пожалуй.

— Я его боюсь… — вырвалось неожиданно у Розалинды. Она была на грани истерики. — Он… он другой! Не такой, как мы!.. Даже не такой, как они!.. Вообще другой, не человек, а… зверь! Если он… Если только… Я покончу с собой!

— Ничего подобного ты не сделаешь! — тон, каким произнес это Мишель, подействовал на нее, как ушат холодной воды. — Если понадобится, ты убьешь не себя, а его! Ясно?! — Почувствовав, что Розалинда успокоилась, он напрягся изо всех сил и переключился на женщину из Селандии. Он спросил, по-прежнему ли она полагает, что сумеет помочь нам. Ответ донесся издалека, но вполне отчетливо. Он был предельно лаконичен.

— Да, — коротко сказала она.

— Когда? — спросил Мишель.

Прошло некоторое время, как будто там совещались. Затем последовал ответ:

— Не позднее, чем через шестнадцать часов.

Я чувствовал, что недоверие Мишеля к этим селандцам постепенно тает. Кажется, он впервые всерьез поверил, что помощь оттуда действительно придет.

— Что ж, — после секундной заминки сказал он, — тогда, ребята, вам остается только продержаться эти самые шестнадцать часов.

— Погоди! — попросил я. — Погоди, не пропадай… Я… я сейчас…

Я глянул на Софи. Она опять зажгла свои смрадные свечи, и я видел, что она смотрит на меня с изумлением и страхом.

— Ты… ты «разговаривал» с той… девушкой? — негромко спросила она.

— Да. И с моей сестрой. Они проснулись. Они все еще там в шалаше у… у этого человека. Но его самого там нет. Он оставил какого-то альбиноса сторожить их… Вообще-то это странно…

— Что странно? — не поняла Софи.

— Ну… естественней было оставить с ними женщину…

— Не забывай, что ты в Джунглях, — с горечью произнесла Софи и посмотрела на меня исподлобья.

— Ну да, конечно…. — смутился я, — понимаю… Видишь ли, я хочу спросить… Как бы нам выбраться отсюда, прежде чем тот вернется? По-моему, сейчас самый подходящий момент, потому что если он вернется… — я посмотрел ей прямо в глаза.

Она отвернулась и некоторое время молча смотрела на тусклое пламя свечей. Потом кивнула.

— Да, ты прав. Так будет лучше для нас всех. Всех… кроме него, — сказала она неожиданно грустно. — Ладно, попробуем.

— Прямо сейчас?

Она опять молча кивнула. Я поднял длинный кинжал, валявшийся у изголовья матраса, и взвесил его на ладони. Пожалуй, он был легковат, но в общем… годился. Она глянула на меня и отрицательно покачала головой.

— Ты должен остаться, Дэви.

— Но как же… — начал было я.

— Если тебя увидят, поднимется паника. А на меня никто не обратит внимания. Даже если увидят возле его дома…

Это было резонно, и я с каким-то странным сожалением положил кинжал на место.

— Но ты… ты справишься? — осторожно спросил я.

— Да, — коротко и решительно произнесла она. Потом встала и из темной ниши в стене достала нож — обыкновенный кухонный нож; гораздо меньше кинжала, но хорошо вычищенный и острый, как бритва. Она засунула его за пояс юбки так, что виден был лишь самый кончик рукоятки, потом обернулась ко мне и долго-долго глядела мне в глаза.

— Дэви… — начала она осторожно.

— Что? — тут же откликнулся я. — Что, Софи?

Но она, как видно, раздумала и не стала продолжать. Совсем другим, деловым тоном она сказала:

— Ты можешь дать знать своим, чтобы они не шумели? Что бы ни произошло, они должны молчать! Скажи им, чтобы, как только я позову, они сразу шли за мной… И пусть у каждой будет наготове кусок темной ткани, чтобы накинуть его поверх одежды… Можешь это им все передать?

— Конечно, — кивнул я, — но лучше было бы все-таки мне…

— Нет, Дэви! Это слишком рискованно. Ты ведь даже не знаешь, как туда пройти…