Я покрыл два листа бумаги именами и стрелочками, затем порвал их и начал сначала.
За Дином водилась привычка подглядывать, хотя он при этом не придерживался определенной тактики. Одной из жертв была мать-одиночка двадцати двух лет. Цвет ее волос напоминал отстоявшуюся воду, в которой перемыли груду грязной посуды. Она всегда глядела настороженно, а резкие черты ее лица носили отпечаток нищеты и тяжелых жизненных неудач. Другая жертва — сорокалетняя разведенная деловая женщина средиземноморского типа. Темные курчавые волосы и черные, точно оливки, глаза. Мать-одиночка проживала в муниципальном здании-муравейнике на Эссекс — роуд, где Дин снимал комнату после того, как его выставили с первого и единственного места работы. Вторая женщина владела небольшим питейным заведением, где отребье преступного мира перемешивалось с толпой телевизионных актеров, писателей-детективщиков и журналистов старой школы. Вероятно, Дин пристал к этим женщинам лишь по той простой причине, что они были рядом и он видел их каждый день.
Я вспомнил фотографию Софи на белой доске в отделе убийств — юное смеющееся лицо, пышущее здоровьем.
Интересно, как же Барри Дин нашел ее, почему заглянул именно на ее сайт? Сайтов ведь много. То, что это была случайность, не казалось удачной версией…
Теперь я почти не сомневался, что он и был тем самозваным Мстителем.
Интересно, думал я, а Дэмиен Наццаро, который ездил с Дином на Кубу и вместе с ним вернулся, исполнитель или подставное лицо?
Я размышлял о сделке, которую собиралась заключить Софи. Она спровоцировала Тима Ковени на кражу ноутбука из ее машины. Она бросила вызов всему миру. Она ненавидела своих родителей. Она терпеть не могла добровольную нужду, разросшуюся семью, благотворительность. Она любила выделяться, ей нравилось ощущение возбуждения, нравилось рисковать.
Я размышлял и об Энтони Буте, любителе порнушки. Он не делал из этого тайн. Он позволял племяннице пользоваться его старой квартирой, покупал ей компьютеры и одалживал большие суммы денег, чтобы она могла оплачивать свои сайты. Интересно, наблюдал ли он за ее нехитрыми сексуальными играми? Пошел ли он дальше простого наблюдения? Я все думал об этом пятне спермы. И об извращениях в сети, и о шантаже…
Я допивал уже четвертую бутылку пива, то и дело бросая через всю комнату тряпичную мышку — развлечение для Архимеда. Робот-сова с радостью бросался с высоты на игрушечную мышь. Он ловил ее клювом, вперевалку пересекал комнату и бросал игрушку к моим ногам, а потом взлетал на свою жердочку и выжидательно следил, когда я повторю развлечение. Раздался звуковой сигнал, и лишь через минуту я осознал, что исходит он не от Архимеда, а от моей веб-книжки.
Это было послание.
Я выключил свет, подошел к незанавешенному окну и выглянул. На обсаженной деревьями дорожке вдоль канала — никого. Может, на детской площадке перед многоквартирным домом или на одной из подъездных дорожек к этому зданию? Наконец я решил ответить:
Я не стал зажигать свет. Я вышел из квартиры, нажал кнопку лифта. Пока ждал кабину, отправил ответ.
В лифте книжка не работала, но когда я вышел из подземного гаража в теплую плотную ночь, услужливо запищала:
Я поспешно зашагал по шоссе к мосту над каналом.
Ответа не последовало.
Я перешел на другую сторону канала. Ворота, ведущие к каналу, оказались заперты. Я быстрым шагом направился вдоль высокого ограждения мимо детской площадки в сторону многоквартирного дома.
