— Не понимаю, почему вы невзлюбили Дина. Но у него твердое алиби на момент убийства Софи, и вам известно, что ДНК свидетельствует против Энтони Бута.
— Ловко же вы все представили, — заметил я. — Но это ничуть не поможет вам стать накоротке со мной.
— Я лишь хочу вам помочь, чтобы вы сделали правильный выбор, Джон, — покачала головой Дэвис. — Если вы подадите жалобу на Дина, если подробно объясните нам, что вы там делали, мы сможем арестовать его за то, что он вас ранил.
— Его долги куда больше, — не отступал я. — Кроме того, я вовсе не собираюсь обвинять себя самого и подавать на него жалобу. Выполняйте свои обязанности. А я полицейский не того плана.
— Нет, — покачал головой Варном, когда мы подъехали и остановились у входа в Вестминстерский госпиталь. — Вы долбаный идиот.
Варном повел меня к дверям, хотя я не переставал повторять, чтобы он убирался ко всем чертям. Он сопровождал меня до самого приемного покоя, где сестра велела мне успокоиться и прекратить ругаться.
— Полиция, — пояснил я, достал одной рукой удостоверение и стукнул им о высокий деревянный барьер, чтобы оно раскрылось. Свет был слишком ярким, он слепил меня, а гравитация, кажется, почему-то усилилась: я просто вынужден был вцепиться в барьер. И залил его кровью.
Сестра взглянула на мое удостоверение и сказала:
— Это не имеет значения. Здесь со всеми обращаются одинаково.
— Убежден, это произведет впечатление на кого угодно, — презрительно вымолвил Варном. — Мы, разумеется, будем об этом помнить, когда в следующий раз кто-то из наших явится сюда с тяжелой резаной раной, и вы позовете людей, чтобы они с этой раной управились. А сейчас, мисси, руки в ноги и приведите этому человеку врача.
— Да пошел ты, — выругался я. — Ты такой же, как я, когда доходит до того, чтобы разыгрывать тяжелый случай.
Мне хотелось сесть. Из-за того, что ряды оранжевых пластмассовых стульев вместе с сидящими на них кое-где пациентами, потрепанными, израненными и искалеченными, находились слишком далеко — меня отделяло от них целое поле сверкающего чистотой линолеума, — я уселся прямо на пол под самым барьером, но, кажется, плюхнулся несколько сильнее, чем рассчитывал, и услышал, как кто-то где-то позвал врача.
Меня запихнули на каталку и повезли в одноместную палату, где худющий молодой человек в белом халате проделывал с моей рукой всевозможные болезненные штуки, а я смотрел на него, испытывая блаженство от того, что лежу и что избавился от Варнома. Отчаянно хотелось курить, но я понимал, что не время просить сигарету.
— Мне нужно всего несколько стежков, — небрежно обронил я.
— Думаю, вам нужно кое-что еще, — сказал врач. — Вам проткнули радиальную артерию, ту, откуда поступает вся кровь. Вам повезло, что не поврежден нерв. Ведь это был нож, да?
— Он у меня в кармане, — сообщил я.
— Боже, как я ненавижу ножи! — пробормотал доктор. — Каждый субботний вечер мы получаем два десятка тяжелых ножевых ранений. Они могут быть опаснее пулевых. На прошлой неделе нам досталась перфорация кишечника — пятидесятисантиметровая дыра, дошла почти до позвоночника, ее нанесли японским мечом. Ну и воняло… Вы бы не поверили.
Он натянул перчатки и прикрыл линзы своих очков в стальной оправе защитными акриловыми стеклами, потом снял повязку и прощупал рану тупой стальной иглой, пошевелил каждый мой палец.
— Нужно на вашу артерию наложить шов, — заключил он, — а после я зашью рану.
— Но, доктор, когда-нибудь мне можно будет снова заняться онанизмом?
— Снова онанизмом, — повторил он рассеянно, в то время как сестра начала раскладывать стальные инструменты на зеленой бумаге, застилавшей каталку.
— Сделайте мне одолжение, — попросил я. — Скажите моему коллеге в вестибюле, что я пробуду тут всю ночь. Мы с ним работаем над важным делом, и я не хочу, чтобы он попусту тратил время.
— Я за этим прослежу, — пообещала сестра. — Лично мне его помощь не нужна.
— Мне тоже, — обрадовался я.
Я не почувствовал никакой боли от шва, который закрыл мне поврежденную артерию, но пятнадцать швов, залатавшие рану, оказались весьма чувствительными. Доктор выписал мне болеутоляющее. После того как мне оформили рецепт и выдали лекарство в больничной аптеке, я вышел через главный вход, мимо запертого цветочного магазина и торговых автоматов. Еще даже и полночь не пробило. Я набрал номер на мобильнике, потом почти свалился в такси и дал увезти себя домой.
Пару часов спустя зазвонил мой мобильник. Голый, я выскочил из кровати и ответил на звонок.
Это оказалась Сандра Сэндс. Она звонила из телефонной будки.
— Произошло еще одно убийство. — Она назвала мне адрес. — Переждите часок, там сейчас работает следственная бригада, — и повесила трубку.
Я воспользовался обратным звонком, но никто не ответил.
Лора Силлс включила прикроватный свет и села, простыня сползла с ее маленьких бледных грудей. Она смотрела, как я подбираю с пола свои боксерские трусы и натягиваю их.
— Знавала я и более долгие свидания.
— Я еще вернусь.
— Говорила мне мама, чтоб не дружила с копами. По крайней мере Лора забавлялась.
— Права была твоя мама.
— Это не из-за того, что…
