После этого беседа перешла в деловое русло. Статский советник сообщил полковнику, что резбенно-иконостасная мастерская на Амбарной улице действительно является «иванским» штабом, и поэтому наблюдение за ней нужно срочно восстановить. Он, Лыков, выздоровел и вернулся к служебным обязанностям. За это время уголовный мир выбрал себе премьера, и пора эту птицу раскассировать…
Фон Коттен умел читать между строк и тут же спросил:
– Распоряжения министра на восстановление филерского наблюдения не будет?
– Не будет, Михаил Фридрихович. Макарову сейчас не до этого.
– Тогда пускай Степан Петрович бросит мне бумажку. Этого достаточно.
– Спасибо, Белецкий не откажет. Теперь что мне нужно… Хозяин мастерской по фамилии Чухонцев – на самом деле старый уголовный, Никифор Ногтев по кличке Верлиока. Я его знаю с тысяча восемьсот восемьдесят третьего года, и он тогда уже был «иваном».
Полковник кивнул:
– Помню, вы говорили.
– А вот чего я не говорил, поскольку тогда сам этого не знал: Верлиока находится на прямой связи с «иваном ивановичем», он из его ближайших помощников. И в таковом качестве должен с ним время от времени встречаться. Лично, без посредников. Чуете, куда клоню?
– Проследить за его выходами в город?
– Точно так, Михаил Фридрихович. И здесь без ваших топтунов не обойтись. Верните их, пожалуйста, на прежнее место. Так же, как было: с экипажем наготове.
– Будет сделано… Как только вы дадите мне распоряжение Белецкого.
– К вечеру ляжет вам на стол!
Они оговорили важные детали, и Лыков покинул охранку. На улице шел снег, пришлось нанимать извозчика. После трех месяцев, проведенных на больничной койке, Алексей Николаевич полюбил ходить пешком. Но в этот раз не вышло.
Он приехал на Фонтанку и сразу направился к директору департамента. Белецкий был озабочен, куда-то собирался ехать и попросил:
– А нельзя через час?
– Можно.
Действительный статский бегом поскакал по лестнице, а просто статский уселся в чайной комнате и заказал служителю чайник «дзянь хун цзинь хао». Вскоре там его нашел Азвестопуло:
– Вот где они бездельничают. А барон Таубе с ног сбился, разыскивая…
– Что нужно этому надменному потомку старинного разбойничьего рода?
– Желают повидаться.
Лыков отодвинул стакан в бисерном подстаканнике – память о Благово.
– Прямо-таки повидаться, а не телефонировать?
– Яволь!
Может, есть новости от Николки, подумал сыщик. Три месяца ни слуху ни духу, пора бы уже что-то и накопать.
– Где ихнее превосходительство сейчас ошивается?
– Велел искать его в Генштабе.
С тех пор как началась Балканская война, барон Таубе почти переселился в здание на Дворцовой площади. Завязывался тугой узел, в воздухе пахло большой заварушкой. Начнут с Турции, а кончат всей Европой? Россия уже получила по носу от Австро-Венгрии во время Боснийского кризиса 1908 года. Австрияки слопали Боснию и Герцеговину, и с этим ничего нельзя было поделать. Так называемая общественность восприняла ту историю как небывалое унижение России, второй раз правительству подобное не простят. Значит, держи ухо востро…
Из приемной директора Лыков телефонировал в Генеральный штаб. Его соединили с генерал-майором, который попросил друга срочно подъехать. Разговор-де на пять минут, но важный.
– Новости от Николая? – оживился сыщик. – Насчет того, о чем я его просил?
– От поручика Лыкова-Нефедьева пока ничего нет, – разочаровал его Таубе. – Тут другой вопрос, не по телефону.
– Еду.
Вскоре два приятеля сидели в курительной комнате и говорили вполголоса, соблюдая конспирацию. Барон сказал:
– Я прошу тебя повидаться с Александром Ивановичем Гучковым.
– Для чего?
– Он просит, я не могу ему отказать. Гучкову нужна консультация по уголовным порядкам в стране.
– Даже так? – удивился сыщик. – Мануфактуристу стали интересны фартовые?
– Гучковы давно уже не мануфактуристы, они ликвидировали свой торговый дом и перевели все в деньги. Теперь это инвесторы – слышал такое слово?
Лыков задумался, потом тряхнул головой:
– А почему ты не можешь ему отказать?
– Я же тебе говорил. В Третьей думе мы с ним плотно сотрудничали. Он был председателем комиссии по государственной обороне. После разбора в комиссии все заявки Военного министерства по предметам боевого могущества проходили в Думе без сучка без задоринки. И без секвестров!
Алексей Николаевич напомнил другу:
– Но ведь Гучкова прокатили на выборах. В Четвертой думе его нет.
– Прокатили, – согласился барон со вздохом. – А знаешь, как они это сделали?
– Выборами занимался Харузин. Денег, говорят, прорву потратили, чтобы дать нужный результат.
