Внизу расположился сильный турецкий отряд – не менее батальона пехоты с конницей и полубатареей. Требовалось выйти им в тыл незамеченными, занять выгодную позицию и потом обозначить себя. Капитан Альбл, назначенный в подчинение поручику, обиженно семенил следом за ним. Лыков-Нефедьев уже объяснил ему, что это вынужденная мера: местность с ее укромными тропами разведал он. Заранее изучил в обличье торговца и поэтому теперь возглавляет отряд. Но капитан продолжал дуться. Ну и черт с ним…
По фронту турки вдруг услышали с востока звуки русского «генерал-марша»[105]:
Всадники-други, в поход собирайтесь,
Радостный звук вас ко славе зовет.
С бодрым духом, храбро сражайтесь,
За Великую Русь сладко и смерть принять…
Под громкое пение в темноте подошли основные силы генерала Фидарова. Они разбили бивуак, разожгли костры и выставили дозорных. Османы всполошились и расчехлили пушки. Еще усилили посты и привели в готовность кавалерию. Но русские пока молчали и не вступали с противником в переговоры.
Лишь через два часа после восхода солнца мингрельцы оседлали отрог, нависавший над дорогой, – единственный путь назад в Турцию. В этом и состоял замысел Николая: он предложил начальству перекрыть отрог – внезапно, но демонстративно. Для психологического давления на противника. А потом предложить туркам убраться восвояси подобру-поздорову, иначе будет худо…
Фидаров сидел на камне, разглядывал в бинокль позицию противника и ждал сигнала от обходного отряда. Он пытался увидеть мингрельцев на гребне высот, но Лыков-Нефедьев вел себя скрытно и не показывался. Наконец за спиной турок раздались один за другим три винтовочных выстрела, а с отрога взлетела в небо сигнальная ракета.
– Ага! – генерал-майор поднялся и размял плечи. – Николай Алексеевич на месте. Ну, теперь наша очередь. Трубача ко мне!
На линию соприкосновения войск выехали казак со значком, трубач, армянин-переводчик и Фидаров с Масловским. Переводчик крикнул:
– Давай сюда начальника!
Увидев генеральские погоны, из турецкого лагеря быстро прискакал офицер с конвоем. Козырнул начальнику отряда:
– Ярбай[106] Додали-бек. Что происходит? Кто вы и для чего сюда явились?
– Начальник Ардебильского отряда генерал-майор Фидаров. Вы чего, ребята, делаете на персидской территории?
– Это наша территория, турецкая! – вскинул подбородок ярбай.
– Да неужели? Слушайте внимательно. У меня приказ военного министра вытеснить вас обратно на ту сторону границы. Земля эта вовсе не ваша, а персидская. Спорить об этом предоставьте дипломатам. Земля находится под защитой русского оружия. Ежели сейчас не уберетесь, у меня инструкции применить силу. Пух и перья полетят, ясно?
– Но…
– Молчать! – рявкнул генерал так, что с окрестных деревьев взмыли птицы.
Турецкий офицер растерялся, а генерал продолжил:
– Даю вам четверть часа, чтобы начать сборы. Если не подчинитесь, открываю огонь на поражение. В том числе и с вашего тыла. Тогда уже поздно будет одуматься.
– В нашем тылу горсть ваших солдат, – сердито ответил турок. – Мы сметем их в момент. И вообще, я не намерен подчиняться никому, кроме собственного командования. Дайте время, день-два. Я пошлю гонца за указаниями.
– Четверть часа, – повторил Фидаров. – А насчет того, что нас там горсть…
Он вынул шашку и поднял ее над головой. Тут же в тылу турок длинно-длинно застрочил пулемет. Было видно, как пули бьют по камням на дороге в ста шагах позади турецких позиций.
– Обратно живым никто не выйдет. Все, время пошло!
Генерал высокомерно козырнул, и русские отъехали к своим.
Потянулись минуты. Все нервничали. Неужели османы не примут ультиматум? Тогда останется только воевать. Наши орудия наготове, пулеметы расставлены веером, казаки выстроились в лаву. Пехота примкнула штыки и взяла полный боевой комплект в подсумки. Ну?
Через двадцать минут Фидаров уже собирался дать приказ открыть огонь, когда с той стороны примчался парламентер. Он сообщил, что турки начали эвакуацию, но им понадобится много времени! Военное имущество завезено в больших количествах, транспорта не хватает. Ярбай Додали-бек просит генерала продлить срок до завтрашнего утра и пропустить на турецкую территорию курьера с депешей.
Фидаров для вида задумался, а потом согласился удовлетворить обе просьбы османов. Под дулом пулемета по горной дороге в сторону перевала проскакал верховой. А основные силы лихорадочно снимались и укладывались.
Через несколько часов, уже в сумерках, посыльный вернулся. Русские недолго гадали, какой ответ он привез ярбаю. Тот сам явился на линию и сообщил Афако Пациевичу, что командование разрешило ему эвакуировать отряд «во избежание нежелательных пограничных инцидентов». Победа была полная.
