– Я их частично продумал, – подхватил помощник начальника штаба по разведке. – Поскольку дело секретное, их превосходительство приедет на переговоры лишь с тремя самыми доверенными телохранителями. И сардару велит тоже брать с собой мало людей. Чем меньше ушей, тем больше секрет. А там мы их и возьмем. И еще…
Генерал с капитаном ждали. Что еще придумал этот необыкновенный поручик?
– Мы не только хана сцапаем. А заберем в заложники всех родовых вождей. Пусть живут в Ардебиле, в хороших условиях, но под нашим караулом. И тогда буйное племя шахсевенов станет как змея без ядовитых зубов…
– Точно! – воскликнул Афако Пациевич. – Про заложников я уже сам думал, даже списки подходящих людей составил. Если запрем хана, беки сдадутся без сопротивления.
Так началась уникальная операция Ардебильского отряда по укрощению шахсевенов. Мамед-кули-хан не сразу согласился на переговоры в узком кругу. Он чуял опасность и предлагал вместо себя другого. Однако Фидаров настаивал. Стада кочевников сгрудились у подножья перевалов. Есть там было уже нечего, скотине грозил падеж. И тогда подданные хана взбунтовались и заставили его приехать в город Астара вблизи русской границы. Вождь взял с собой девять главных родовых ханов и сильную охрану, но это его не спасло. Люди Фидарова арестовали самозваного шаха и передали его властям. Вскоре в Тегеране Мамед-кули-хан был публично повешен.
Удостоился петли и курбаши Гейдар. Фидаров назначил следствие, которое установило вину негодяя. Тела отца и сына из семьи бехеитов были эксгумированы, владелец ашханы подтвердил рассказ Лыкова-Нефедьева. И курбаши вздернули при скоплении народа на воротах старинной крепости Кохне Гала.
После казни Мамед-кули-хана в Ардебиль приехала шахсевенская знать в полном составе: двадцать два хана и бека. Все они остались в городе на положении заложников. Аманаты поклялись на Коране никогда больше не поднимать оружия против России. Их соплеменники перебрались на зимовку в Саваланские горы, только когда выдали свои винтовки. Лихое разбойное племя, опасное и многочисленное, замирилось. На русско-персидской границе сразу стало тихо. Кровавые аламаны[107] прекратились. В течение последующего времени шахсевены даже неоднократно просили принять их в русское подданство.
Боевая жизнь Ардебильского отряда на этом не закончилась. Стычки с курдами и гялышами случались через день. В конце декабря поручик Лыков-Нефедьев участвовал во взятии горной крепости Керянд, которая стала опорной базой разбойников. Крепость считалась неприступной, но войска под командой капитана Масловского раскатали ее за один день. Главарь негодяев Шюкур-хан был поднят на штыки.
Также Николай принял участие в кровавой схватке с курдами под Хоем, в которой получил тяжелое ранение командир Третьей сотни Первого Горско-моздокского полка Лазарь Бичерахов. И еще в десятке подобных схваток. На стратегически важном Ахбулакском перевале Лыкова-Нефедьева контузило в голову. Однако чаще он занимался своим прямым делом – разведкой. Жизнь в двух обличьях давалась поручику легко. Когда он переодевался из мундира в армянский халат, все в нем менялось: голос, походка, жестикуляция. Даже запах, что исходил от него, становился другим. Окружающие видели перед собой разных людей, не подозревая, что это один и тот же человек… Казалось бы, лицо не переделать, гримом в горах пользоваться нельзя. Но люди не глядят в лицо, они воспринимают себе подобного целиком, как отдельную личность. А тут были разные личности.
Перед самым Новым годом поручику вручили дешифрант[108] из Петербурга. Начинался он так: Чунееву от дяди Вити. Чунеев было семейное прозвище Николки. А дядей Витей Лыковы-Нефедьевы называли генерала Таубе.
В экспрессе Виктор Рейнгольдович сообщал, что отец Николая получил тяжелое ножевое ранение, но уже излечился и снова приступил к обязанностям службы. Вот человек! Не стал тревожить поручика дурными новостями, а дал сначала им улучшиться… Далее Виктор Рейнгольдович передавал просьбу-приказ отца. Сыщика интересовали некоторые личности, участвующие в русско-персидской торговле. Первой шла фамилия Махотина, доверенного конторы «Продаткань». Еще папаша требовал сведений на Киамутдина Хабибулловича Халитова из Русского экспортного товарищества. Кроме того, хорошо бы выяснить про бывшего пограничного унтер-офицера Павла Запрягаева, который теперь бандит по кличке Паша-паша. А более всего Лыков хотел узнать насчет человека высокого роста, с маленькими женскими руками, который, возможно, имеет отношение к Шлиссельбургской ситценабивной фабрике. Как водится, статский советник требовал предоставить ему данные срочно.
Поручик думал недолго. Так и так у него накопились дела в Реште, туда надо было ехать. Он подписал командировку у генерала и отправился на восток. В этот раз путешествовал не Тер-Егизар-оглы, а молодой офицер с аннинским темляком на шашке.
Николай заранее предупредил о своем приезде Тюфякина, и тот его дожидался. Русские сели в тихой безлюдной чайхане и завели важный разговор.
