России особенно повезло с падением за И-барьер: к началу нового века практически вся отечественная наука разъехалась за рубеж. И хотя спустя десяток лет она начала понемногу возвращаться и возрождаться, массовое сознание все еще демонстрировало странные метаморфозы: маскировка под цивилизованную страну то и дело срывалась приступами почти средневекового мистицизма в отношении очередной высокотехнологичной новинки, выброшенной на черный рынок. Оставалось утешаться тем, что этот мистицизм по крайней мере не навязывали народу на государственном уровне, как случалось в других странах. Чего стоил один только Парящий Мавзолей Туркменбаши, который к тому же периодически заносило в воздушное пространство соседних государств, так что соседи неоднократно обещали поднять истребители и распылить летающую святыню туркменов на всю таблицу Менделеева.
С собаками вышло хуже - это было не штучное декоративное чудо, а широкая эпидемия чего-то неуловимого и разрушительного. По одной из версий, всему виной стали генетические эксперименты в Англии. Там якобы пытались вывести собак, способных накапливать и сбрасывать в случае необходимости электрический заряд, как это делают электрические угри и скаты. Эксперимент поначалу сочли неудавшимся - собаки с новым геном никак не проявляли желаемых свойств. Но свойства проявились у следующего поколения, которое выросло уже не в лаборатории, а на воле.
Однако более популярной была версия "электрической чумы". Чудо нанотехнологии вырвалось, как утверждали, из самой IBM Research Lab в Цюрихе. Что конкретно хотели там получить, неизвестно. Говорили, что эти искусственные вирусы, распространившись по всему телу зараженного ими существа, образовывали сеть из миллиардов электрических нано-узлов, так что тело превращалось в своего рода антенну. Согласно этой версии, достаточно было сбежать одной лабораторной собаке, чтобы разразилось то "электрическое бешенство", которое и прокатилось пять лет назад по всей Еврафрике.
Первые месяцы это смахивало на обычное бешенство. Вскоре стали поступать сообщения о дворнягах, вспыхивающих без видимой причины и моментально сгорающих. Потом было замечено, что "бешеные" собаки бросаются не на кого попало, а на людей с мобильными телефонами, ноутбуками и другими электро- и радиоприборами. Более того, оказалось, что зараженные электрической чумой четвероногие сами создают сильные наводки в работе приемников, телевизоров и другой чувствительной техники.
И тогда началась паника. А вслед за ней - массовое избиение "ходячих микроволновок" и всех остальных собак. Даже убитый электрический пес мог ударить током, поэтому их с величайшей осторожностью паковали в пластик, из-за чего Мор и назвали Целлофановым.
Неизвестно, могли ли кошки подцепить электрическое бешенство. Скорее всего, их подвела давно известная способность наэлекризовываться от трения и иногда слегка бить током хозяев. Но в год Мора и этого было достаточно: котов истребляли тоже, хотя и с меньшим размахом. Досталось и других животным, особенно после сообщения из Берлина о том, что в городском зоопарке средь бела для "самопроизвольно вспыхнули" жирафы и зебры. В Прибалтике ополчились даже на белок. Но к тому времени паника стала спадать, и в некоторых зоопарках звери все-таки остались живы.
Через пару лет и об электрических собаках никто уже не говорил с придыханием. Вероятно, зараженные псы были не особенно живучи. К тому же вскоре началась эпидемия странного гриппа, который сваливал людей всего через несколько часов после заражения, и если лечение не начиналось тут же, дело кончалось летальным исходом уже на следующий день. А после гриппа пришли лоа-лоа, тропические паразиты, неизвестно как адаптировавшиеся к Европе. За этими напастями все забыли об электрических псах.
Но через пять лет после Целлофанового Мора появились псиэны. По виду они не очень-то годились в родню собакам. Однако была одна черта, которая заставляла заподозрить в них потомков электрических псов - сильные наводки, которые псиэны создавали уже не в электроприборах, а в головах людей.
Взглянувший в большие черные глаза псиэна рисковал получить как минимум депрессивный психоз, как максимум - полную потерю памяти. Попытки поймать псиэна неизменно кончались сообщениями о нескольких новых пациентах психбольницы. К тому же эти головастые суслики обитали в основном в провинциях, редко попадались людям на глаза, были очень живучи и ни на какие приманки не покупались. Тем более удивительным оказалось следующее известие об этих странных зверьках: псиэнов начали приручать бомжи, отправляя их выпрашивать деньги.
