Странно, но в этот раз перчатка подействовала неожиданно сильно. Левая рука так и чесалась врезать в челюсть крайнему парню. И что еще удивительней - у меня даже образ мыслей как-то незаметно, но ощутимо изменился. Откуда взялся этот принцип "обратного альпиниста"? На языке вдруг завертелась хамская фраза, и я почувствовал, что борюсь с какой-то сильной частью себя самого, чтобы эту фразу не произнести...
- Извините, у меня последняя, - сказал я и аккуратно уронил окурок в лужу.
Я выиграл у восставшей части своего сознания слова, но проиграл голос.
Вертевшееся на языке оскорбление не прозвучало. Но то, что прозвучало, было произнесено хриплым и насмешливым, и совершенно не моим голосом!
Этот дикий гибрид тембров Высоцкого и Коэна я вспомнил бы и через сто лет.
Потому что мы с Жиганом провели над созданием этого голоса черти-сколько времени, и страшно им гордились, пока через год не поняли, каким сырым комом был наш первый блин. В любом случае, это была лишь виртуальная кукла. А сейчас голосом Малютки Джона заговорил я сам.
Словно бы в подтверждение этого открытия левая рука как бы сама собой, прямо в перчатке, юркнула в карман, вынула пачку CAMEL LIGHTS и демонстративно выщелкнула сигарету из почти полной обоймы. Я - или Малютка Джон во мне - машинально закурил снова, бросил пачку обратно в карман, после чего все-таки произнес вслух то, что вертелось на языке несколько секунд назад:
- А неграм вообще курить вредно - у них и так все закопченное.
Парень, которого я наметил "крайним", хохотнул, ткнул приятеля в бок и воскликнул мелким юношеским голоском, не соответствующим ни телосложению, ни зверскому африканскому лицу:
- Кончай залупаться, Вася! Щас гражданин прохожий вломит тебе, снова твоя рязанская рожа вылезет! Доктор ведь так и говорил - неделю после операции не курить, не пить и не залупаться!
Компания заржала и пошла дальше перпендикулярным курсом. Драки не будет, понял я. Мокрой ватой под колени плюхнулась слабость, сбилось дыхание, руки задрожали. Псих! Читал же в новостях: у тинейджеров в моду входят пластические операции "под негров".
Трамвай оказался пустым. Наверное, последний, поздно уже. Я прислонился лбом к холодному стеклу, и мое отражение затуманилось. От дыхания на стекле образовалось круглое пятно пара, в нем проступила смешная рожица, нарисованная пальцем. Наверное, днем, когда было много народу и стекло точно так же запотело, кто-то нарисовал на нем классическое "точка, точка, запятая". Я отодвинулся от стекла - туманное пятно с веселой рожицей стало исчезать, и вскоре вместо него снова появилось мое лицо, отраженное в стекле.
Через несколько минут вдруг пропало и отражение: трамвай остановился на мосту через Малую Невку, свет в салоне мигнул и погас. Сразу же накатила такая тишина, словно все прочие движения в мире тоже вдруг осознали свою никчемность, и прекратились.
А ведь это может быть вообще последний трамвай в городе. Многие линии давно перестали существовать, и я, со своей оторванностью от мира, вполне мог пропустить объявление о полной отмене трамваев. От этого предположения легче не стало.
Хорошо, что хоть снаружи еще шла какая-то жизнь. На набережной между сфинксами сидела группа молодых людей. Мелькали огоньки сигарет, доносились смешки. Девушка в длинном шарфе отделилась от компании, подошла к мужскому сфинксу и обняла его одной рукой за шею, а другой потянулась к губам. Из трамвая не было видно, что там происходит, но когда она отняла руку, я вздрогнул. На губах сфинкса появилась зловещая светящаяся улыбка. Компания приветствовала это художество дружным улюлюканьем. Девушка улыбнулась, и я заметил, что ее губы светятся тем же ядовито-желтым, что и губы сфинкса. Она убрала помаду в карман, постояла, а потом пошла ко второму, женскому сфинксу. Мой трамвай загудел, вспыхнул и поехал дальше.
Что же это со мной творится сегодня? Неужто я так привык к Мэриан? Только недавно размышлял о том, что Сеть отучила меня "залипать" так сильно...
Последний раз такие страхи накатывали на меня при Рите. Сначала я как будто вылечился от них одной только мыслью о враче. Перед тем как лечь спать однажды вечером, сказал себе, что завтра обязательно пойду к врачу.
Представил себе весь этот поход в деталях. Утром проснулся - все чисто, никакого стрема, птицы за окном. Но через неделю снова начались эти приступы беспокойства. Тогда уже сама Рита посоветовала сходить к психиатру.
Возможно, она так пошутила. Но я воспользовался советом. Возможно, из вредности.
