Хокусая. Рукописное стихотворение неизвестного автора, с которым я поменялся на последнем Фестивале Анонимов. Я прочел первые две строчки "небо не больше того, что поместилось в окне..." - и они показались мне более дурацкими, чем казались раньше. Два скользких на ощупь коврика из серии не имевших особого успеха настенных скринбуков: интерактивная карта мира и универсальный календарь-энциклопедия. Снова бумага - старая фотография Риты на фоне "Золотой горы" в петергофском Парке. И еще одна открытка, с чайками.
Я сложил свой урожай на стол, окинул взглядом оголившиеся стены и пошел в ванную. Включил холодную воду, плеснул в лицо, ощутив под пальцами многодневную щетину - это было неожиданно, словно я коснулся не своего лица.
Пожалуй, стоит побриться. Я выжал пенку на помазок, поднял лицо к зеркалу и посмотрел своему отражению в глаза. Венчик помазка, коснувшийся в этот момент щеки, отвалится от ручки и грохнулся в раковину, рассыпался волосками по всей ее белой нише, как сбитый одуванчик.
На миг меня охватил страх - а что, если после трюка с Хрустальным Пауком все, чего я касаюсь, будет разваливаться? Я снова плеснул в лицо водой и решительно взял зубную щетку. Выдавил на нее пенку, размазал щеткой по щекам. Поглядел в зеркало и усмехнулся. Теперь я - большой зуб с глазами.
Слабо в следующий почистить зубы помазком, гражданин любитель замены переменных?
После бритья кожу приятно грело и пощипывало. Я быстро оделся, открыл входную дверь - и тут страх накатил снова, но уже сильнее. Мне показалось, что я больше не увижусь с Мэриан. Словно она осталась здесь, у меня за спиной, в этой самой квартире, и я боялся, что сегодня с кем-то из нас что-то случится.
Я автоматически проверил карманы. Нет, как будто ничего не забыл. Но дурацкое ощущение не проходило. "Словно видимся в последний раз" - если бы только это "видимся" имело какой-нибудь смысл! Почему-то подумалось, что при трагических расставаниях запоминаются детали. Я уставился на косяк двери:
паз замка, валик кожаной обивки. Сзади - свет из комнаты. Как будто я сейчас обернусь туда и кого-то поцелую на прощанье.
Да что за дурь! Не до конца проснулся, что ли... Я вышел в темноту коридора, захлопнул дверь. Нашарил выключатель, зажег свет на площадке. Пусть горит.
Распахнувшийся лифт дыхнул дешевым синтетическим вином. Бр-рр.
На улице стало легче. Я закурил и двинулся к остановке. Две тени бежали впереди по земле, одна совсем бледная, другая почерней - два фонаря остались за спиной, у парадной. "Все нормально", только подумал я, как снова напал стрем: моя двойная тень на асфальте вошла в тень деревьев, в мрачную решетку черных веток, тоже двойную. А может, что-то действительно случится? Со мной или с ней? Неужели я так к ней привык, что начал переживать?
Слева к перекрестку приближались три крепких парня. Лица - черные, с резкими и неприятными чертами. Отличная компания для старика в потных носках.
- Мужик, закурить дай?!
Так и есть. Похоже, случится все-таки со мной. Ну и хорошо, тогда с ней не случится... Я сам не мог понять, почему сделал такой странный вывод. Но стало легче. Страх - это просто неопределенность, растянутая на непозволительное время.
Запустив руки в глубокие карманы плаща, я вышел на перекресток. Парни приближались. В правом кармане лежал кистевой эспандер, который я по привычке носил с собой с тех пор, когда у меня начались первые судороги от постоянной работы с "мышкой". Можно конечно и эспандером, он тяжеленький, вполне сойдет за кастет... Но в левом кармане нашлось кое-что получше.
Перчатки. Мои старые перчатки из тонкой черной кожи. С дыркой на указательном пальце левой.
Четыре года занятий savate в Университете так и не сделали меня боксером.
Разве что научили не принимать первый удар противника носом, а второй животом, как я нередко делал раньше. Но кроме того, после этих занятий у меня возникли особые отношения с любыми перчатками, рукавицами, а то и просто с тряпками, если их намотать на руку. Как до занятий боксом, так и потом мои руки все равно не желали сжиматься в крепкие кулаки. А если пальцы и сжимались в нечто, то это нечто свободно болталось над тонким запястьем, как бутон тюльпана на тонкой ножке. Другое дело, если я надевал какие-нибудь перчатки или рукавицы. Вот тогда руки моментально твердели, точно вспоминали свое состояние на ринге.
К тому моменту, как я поравнялся с чернокожими парнями, моя левая уже была в перчатке. Правая осталась голой - в ней была сигарета, которую я решил не бросать слишком поспешно. Три человека... идеальная иллюстрация к "принципу обратного альпиниста". Скалолаз стремится всегда иметь как можно больше опоры, минимум три точки. В драке ровно наоборот - в каждый момент нужно располагаться так, чтобы находиться на минимальном расстоянии от одного противника, и на максимальном - от остальных...
