— О, прямое! — ухмыльнулся Кори и победно покрутил пики усов. Глаза его лихорадочно заблестели.
— Нужно действовать подобно пауку, — объяснил Назир. — Нужно опутывать врагов паутиной, так опутывать, чтобы и голоса подать не сумели!..
— Теперь, когда нет эмира и нет зинданов[7], — со вздохом сказал Саиди, — найти паучье гнездо…
— Не представляет никакого труда, — прервал редактора Назир. — Если хотите, Кори сейчас же приведет его сюда, и мы быстро с ним договоримся.
— Но ведь это… — встревожился Саиди.
— Не бойтесь, — усмехнулся Назир. — Для нас этот человек безопасен, — и сделал знак Кори.
Кори мгновенно исчез; не успели гости опомниться, как он уже появился снова с человеком в поношенном алачевом халате и с большой чалмой на голове. В его облике и повадке было действительно что-то то от паука… Саиди от одного его взгляда съежился и замер, словно муха, попавшая в паучью сеть.
— Ассалому алейкум! — поздоровался новый гость. Он уселся, поднял раскрытые ладони чуть выше лица и забормотал традиционные пожелания благополучия, здоровья и сохранения от всех бед живущим в доме. — Омин, авлоху акбар![8] — закончил он.
Ахрорходжа сразу же узнал его: это был шейх из рода Ходжаубони.
— Все ли ваши здоровы? — спросил Назир.
— Под сенью вашей власти и нашего справедливого правительства…
Но Назир не был расположен выслушивать подробности. Он прервал:
— Как дела, работа?
— Идут…
— Работает ли ваш дом для умалишенных?
Шейх удивился, но тут же овладел собой.
— Теперь, господин Назир, сумасшедших лечат врачи. Такими людьми, как мы, вымели дорогу. Вымели и выбросили…
Назир покачал головой.
— Это нехорошо. Если закрыть ваш дом, Бухара переполнится безумцами. Но мы не допустим этого. Завтра… завтра же, — подчеркнул он, — приходите в Назират здравоохранения. Мы выдадим вам специальное удостоверение и работайте, как работали прежде. Никто не посмеет вам препятствовать.
— Дай бог вам здоровья, мой господин! — поблагодарил шейх и, улыбнувшись, добавил: — Не мешал бы господин Кори со своей милицией, а других я не боюсь.
— Мы сказали — Кори вам мешать не будет.
— Когда вы получите удостоверение, — засмеялся Кори, — вы станете нашим шейхом, шейхом джадидов,[9] и тогда мы не мешать — мы помогать вам будем, достопочтенный друг.
Мухитдин-Махдум налил вина и протянул пиалу шейху.
— Берите, «советский» шейх, пейте — это вино дозволено шариатом.
Шейх сначала не соглашался, потом уступил просьбам собравшихся и, поблагодарив, неторопливо высосал пиалу.
— Вах, вах, вах… — в восторге закачал он головой, облизывая усы. — Райское вино! Вино для гурий!
— Тогда еще одну!
— С удовольствием! — На этот раз шейх сразу же взял пиалу. — Грех не пить такое вино.
После третьей пиалы он почувствовал себя легко и свободно и разошелся настолько, что даже снял чалму.
— В молодости, — говорил он, — я не чужд был мирских утех. О, сколько я выпил тогда вина, сколько гурий побывало в моих объятиях. Я не пропускал веселых вечеринок, играл в азартные игры, даже иной раз дрался на ножах… Но никогда не терял рассудка, никогда не переступал через повеления всевышнего и его пророка на земле…
— Не зря, значит, вы стали шейхом, мой господин, — иронически бросил Ахрорходжа.
— Да, не зря! — громко сказал Назир и, испытующе глядя на шейха, добавил: — Мы знали, что вы мастер на все руки, поэтому и пригласили вас сюда.
Шейх выдержал взгляд Назира.
— Мудро поступили, мой господин! — ответил он.
— Мы ничего для вас не пожалеем, — спокойно продолжал Назир. — Но мы ждем, что и вы будете готовы…
— Я готов!
— Ваш дом умалишенных должен служить нашим целям! Иначе говоря, там должны содержаться, то есть лечиться те люди… те безумцы, — снова поправился Назир, — на которых мы вам укажем.
Шейх зажал бороду в кулак и задумался.
В комнате воцарилась напряженная тишина.
Первым нарушил ее Мухитдин-Махдум.
— Нам приказано, — сказал он, предварительно кашлянув, — арестовывать и расстреливать всех контрреволюционеров, всех ишанов и шейхов.
— Мой господин, нет необходимости в ваших словах, — тотчас же ответил шейх. — Я принял из ваших рук пиалу с вином и осушил ее. Я согласился со всем, что вы говорили, и полагал, что вы поняли меня. Сейчас я думал над тем, как лучше лечить ваших сумасшедших.
— Посадить на цепь, бить, держать на воде и хлебе. А потом…
— Но прежде всего, — прервал Махдума Назир, — вы должны приложить все усилия для того, чтобы никто, никогда не узнал ни их имени, ни происхождения. Этих людей нужно разумно изолировать от всего мира.
— Об этом не беспокойтесь, — заверил шейх. — Как-никак у меня на этом деле борода поседела. Хоть с завтрашнего дня присылайте своих больных. А выйдут они оттуда или нет — это уже будет зависеть от вас…
— Завтра же с утра и приступайте к делу, — приказал Махдум. — Подберите двух-трех подлинных безумцев. Это ничего, это даже лучше… Придет час, и мы вам дадим знать… Вы будете получать два золотых… десять рублей в месяц, а также муку, сахар, масло, рис и все прочее… Только помните: «Красный язык может погубить зеленую голову…»
— Знаю…
— Вы поняли нас?
— Понял! — ответил шейх.
Назир улыбнулся…»
