Абстрагировавшись от тихого, истеричного голоса в голове, вопрошавшего, что здесь вообще творится, Ева открыла глаза.
Солнце за окном в комнате Алисы было ярким до слез, немилосердно жарким, сухим. Ева его всегда ненавидела, предпочитая дождливую и пасмурную осень или, хотя бы, теплую зиму, но сегодня подумала о светиле с симпатией. Солнце убивает вампиров, солнце лучше всякой двери удержит их на надежном расстоянии.
За окном стояла жара в тридцать пять градусов, в квартире лишь на пару градусов ниже, но кожа девушки была на ощупь прохладной. От шока.
Взглянув на свою раненую о нож руку, Ева вскарабкалась на ноги, добрела до ванной и сунула руку под проточную воду. С помощью мочалки отскоблила присохшую корку и нервно хихикнула — вместо рваной раны белел затянувшийся шрам.
— Что они со мной сделали? — звучание собственного голоса ее странно успокоило.
Ладно, — рассудила она, глядя на себя в зеркало, — я вполне в своем уме, от солнца тоже вроде не умираю. Я не спятила и не стала вампиром. Это плюс. Меня чуть не убили и вполне могут закончить начатое. Это минус. Сюда они могут заявиться уже часов в девять-десять, раз уж их пригласили, но если снять другую квартиру?
Ломая голову, по какому принципу действуют приглашения для вампиров, Ева приняла душ, перекусила бутербродами, не без труда отмыла пол и мебель — проклятая кровь никак не хотела отходить, пришлось перебрать несколько чистящих средств. И только заканчивая, она вспомнила о своем решении позвонить в полицию.
Хотя, что я им теперь сказала бы? — здраво рассудила она. — Что на мне все побои за ночь сошли? Вот бы товарищи-менты посмеялись.
Покопавшись в жестяной банке из-под чая, где хранились деньги, Ева угрюмо констатировала, что если она и сумеет снять квартиру за те гроши, что у нее остались после оплаты нынешней, то о еде можно спокойно забыть на весь месяц.
Побарабанив пальцами по полупустой хранительнице наличных, Ева, скрепя сердце, набрала номер Илии, одного из своих старших братьев. В отличие от своего близнеца Исаии, Илья не стремился контролировать сестру и ее расходы. И потому мог одолжить ей денег, не выспрашивая на что.
— Привет, Ев, — несмотря на бодрый тон, голос парня звучал озадаченно — слишком редко они созванивались и почти всегда по делу. Поймав себя на этом, Ева погрустнела.
— Илья, слушай, можешь мне тысяч шесть одолжить? — отчаянно стесняясь, спросила она.
— Могу, — недолго думая, отозвался Илия. — А на что тебе?
— Ну… надо, — Ева постаралась ответить легко и спокойно, но при мысли о необходимости бежать и прятаться от неведомой опасности голос ее подвел, дрогнув.
— Так. Что случилось? — посерьезнел брат на том конце связи.
Ева задержала дыхание, для надежности зажав себе рот рукой. Наружу рвались рыдания. Ей так хотелось рассказать Илье весь тот ужас, что она пережила, покаяться в собственной глупости и получить от него помощь и защиту; расслабиться, спрятавшись за его спиной — совсем как в детстве, когда Исаия начинал бушевать, обнаружив очередной набор своих фломастеров, что младшая сестра в очередной раз не нарочно испортила.
Горячие слезы полились из глаз, казалось, бесконечным потоком, и Ева немедленно нажала отбой. Резко выдохнув, она утерла слезы, помахала ладонями на лицо, чтобы хоть чуть-чуть остыть, и смиренно взяла телефон, когда брат перезвонил.
— Извини, случайно на кнопку нажала, — соврала Ева и поморщилась от того, насколько фальшиво это прозвучало.
На том конце наступила тишина. Ненадолго.
— Я привезу тебе деньги.
Ева прикрыла глаза и тихо выдохнула:
— Спасибо.
Илия появился спустя чуть больше часа. Это подсказало девушке, что брат, если был дома, вышел сразу после ее звонка. Все же они жили едва ли ни на противоположных концах города.
Он переступил порог ее квартиры — высокий и подтянутый, с широкими плечами и узкой талией пловца. На нем были белая майка и шорты, и ткань едва ли ни светилась на фоне идеального золотисто-бронзового загара. О таком Ева с ее чувствительной кожей могла только мечтать.
Серые глаза, отражение глаз сестры, темно-серые, точь-в-точь как грозовые тучи, глядели на Еву со знакомой ей с детства чертовщинкой. Веселый, добродушный старший брат — ей не хватало его, но, как ни странно, не меньше, чем строгого, вечно ворчащего Исаию.
В целом, решила Ева, за те полгода, что они не виделись, Илья совсем не изменился. Разве что сменил прическу. Раньше у него была челка, и волосы насыщенно-каштанового оттенка спускались до самых плеч. Теперь же на его голове красовался стильный полубокс. Новая прическа подчеркивала скулы и высокий лоб, делая Илью взрослее и серьезнее.
— С этой прической тебе лучше, — слабо, но искренне улыбнулась ему девушка, неловко замерев в коридоре.
— Рассказывай, мелкая, что случилось?
От подобного начала Ева растерялась. Она даже заподозрила, что перепутала братьев, и перед ней Исаия, но «мелкой» ее называл только Илия.
— Ничего не случилось, — осторожно отозвалась девушка. — У меня мало денег, и я просто хотела занять у тебя до конца месяца.
