И всякий раз, когда это происходило, когда работал с надеж shy;дой, с торжеством, с энергией, он любил эту женщину больше жизни. И не мог сдерживать своей любви. Она прорывала свою обитель из плоти и крови, словно вода в прилив дамбу, и все на свете оживало снова. Заслышав шаги Эстер по лестнице, он от shy;рывался от неистовой работы, усталый, но с бурлящей внутри ог shy;ромной радостью.
Эстер, как обычно, ежедневно приходила в полдень и стряпа shy;ла для Джорджа. Когда припасы у него подходили к концу, они вдвоем отправлялись по магазинам и возвращались с коробками, сумками, пакетами хорошей еды.
Однажды в замечательном магазине, где продавалось все – в одной стороне мясо, в другой бакалейные товары, в центре ово shy;щи, фрукты и всевозможная зелень – среди разложенных ово shy;щей ходила молодая женщина. Эстер заметила, что Джордж смо shy;трит на изгиб ее бедер, медленное покачивание грудей, изящные завитки волос на затылке, волнистые движения тела; а когда уви shy;дела, как эта женщина красива и насколько моложе ее, как блес shy;тят глаза Джорджа, поняла, что у него на уме, и в сердце у нее словно бы повернули лезвие ножа.
– Я видела! – сказала потом Эстер.
– Что видела? – спросил он.
– Как ты пялился на ту женщину в магазине.
– Какую? – спросил Джордж, заулыбавшись.
– Сам знаешь, – ответила она. – На ту сучонку-христианку! Я видела!
– Ха! – воскликнул он торжествующе и попытался ухватить Эстер.
– Да, посмейся над собой, – сказала она. – Я же знаю, о чем ты думал.
– Ха! – завопил он с неистовым сдавленным смехом и обнял ее.
– Эта сучонка знала, что ты на нее пялишься, – сказала Эс shy;тер. – Потому так и нагибалась, делая вид, будто разглядывает морковь. Я знаю, что они собой представляют. От нее несло де shy;шевыми духами и немытым телом.
– Хо-хо! – завопил Джордж и крепко стиснул Эстер в объя shy;тиях.
– Я знаю про все твои делишки, – сказала она. – Ты ведь ду shy;маешь, что тебе удается обводить меня вокруг пальца? Ничего подобного. Когда у тебя побывают девки, я всякий раз это узнаю.
– Откуда?
– Узнаю, не сомневайся. Ты считаешь себя очень хитрым, юноша, но я всегда узнаю. Я находила их шпильки на подушке, и ты вечно прячешь мои шлепанцы и фартук на верхнюю полку чу shy;лана.
– Ха-ха! – завопил Джордж. – Ой, не могу! Женщина, – произнес он уже спокойнее, – ты лжешь.
– Это наша комната, – сказала она, раскрасневшись, – и я не хочу, чтобы здесь появлялся кто-то еще. Моих вещей не касай shy;ся. Пусть шлепанцы стоят там, где могут попасться на глаза лю shy;бой сучонке. И не смей никого сюда приводить. Если хоть раз за shy; стану здесь какую-то девку, я тебе всю морду разобью, глаза выдеру.
Джордж расхохотался, как безумный.
– Слишком много позволяешь себе, женщина! Так не пойдет. Я свободен. Делаю то, что хочу, и тебя это не касается.
– Ты не свободен! – ответила она. – Ты принадлежишь мне, я – тебе. Навеки.
– Мне ты никогда не принадлежала. У тебя есть муж и дочь. Вспомните о долге перед семьей, сестра Джек, – елейно загово shy;рил он. – Постарайтесь загладить ошибки своей прежней жизни, пока не поздно. Время еще есть, только покайтесь искренне.
– Каяться мне не в чем, – сказала Эстер. – Я всю жизнь бы shy;ла честной и порядочной. Разве только в том, что питаю к тебе великую любовь, которой ты не достоин. Больше мне каяться не в чем, низкий ты человек. Ты не достоин ее.
– Примиритесь с Богом, сестра Джек, – заговорил Джордж ханжеским тоном. – О, я знаю, что вы думаете. Что уже слишком поздно. Нет, сестра, не поздно никогда. Никогда не поздно для Иисуса. В Михайлов день исполнилось ровно пятьдесят три дол shy; гих, ужасных года, как я вел почти столь же порочную и грехов shy;ную жизнь, как вы, сестра Джек. Целыми днями думал только о еде, выпивке и вожделениях плоти. Меня мучила похоть, сестра. Я подвергался жестоким искушениям. Мало того, что танцевал, играл в карты и чревоугодничал, я еще желал жену ближнего сво shy;его, хотел совершить с нею прелюбодеяние. Слышали вы когда-нибудь, сестра Джек, о чем-нибудь столь безнравственном? Но я хранил это в себе. Не говорил никому о своих греховных помыс shy;лах. Считал, что никто не знает моей тайны. Однако кое-кто знал. Кое-кто постоянно был со мной и знал мои помыслы. Зна shy;ете, кто? Иисус. Он знал их, сестра. Я думал, что нахожусь наеди shy;не с ними, но Иисус все время не сводил с меня глаз. Я не знал, что Он рядом. Он видел меня, но я не видел Его. Знаете, почему не видел, сестра? Потому что мое сердце закоренело в грехе, я был не способен им видеть. А чтобы видеть Иисуса, нужно узреть Его сердцем, сестра Джек. Потом однажды Он заговорил со мной. Я подвергался жестокому искушению, сестра. И готов был поддаться ему. Я шел на встречу с женой ближнего своего, сест shy;ра, хотел отправиться с нею чревоугодничать. И услышал, как Он меня зовет. Зов слышался издалека. Я обернулся, но позади ни shy;кого не было, и я решил, что ослышался. Прошел еще несколько шагов, и Он окликнул меня снова. На сей раз Он был близко, и я хорошо слышал, что Он говорит.
