Поначалу Джордж проникся неприязнью и подозрительнос shy;тью. Со всей мучительной застенчивостью юности он взирал на нее эти воображаемые великолепия пренебрежительно, отчуж shy;денно, потому что сердце его тянулось к ним. Однако, слушая Эстер, смягчился и согласился. Он был тронут этой пылкой воз shy;бужденностью, ощутил ее приятную заразительность, от ее го shy;рячности сердце его забилось быстрее.
– Если б только ты побольше любил вечеринки! – сказала Эстер. – Какую приятную жизнь мог бы вести! Сколько веселых, интересных людей было бы радо приглашать тебя, если б ты только принимал приглашения!
– На эту я приглашен? – недоверчиво спросил Джордж.
– Ну конечно, – раздраженно ответила она. – Фрэнк Вернер будет рад видеть тебя в числе гостей. Я говорила ему о тебе, и он сказал – непременно его притащи.
– Притащить? Как кошка пойманную мышь, насколько я по shy;нимаю. Притащить меня, потому что он думает, что я привязан к тебе, и с этим ничего поделать нельзя.
– Перестань! До чего нелепо! – На лице Эстер появилось не shy;годующее выражение. – Право, ты ждешь, что тебе поднесут весь мир на серебряной тарелочке! Наверное, сейчас начнешь выражать недовольство, что он не прислал тебе приглашения, оттиснутого золотыми буквами!
– Не хочу ходить, куда не приглашен.
– Да приглашен ты, говорю тебе! Все хотят тебя видеть! Люди обожали бы тебя, если б ты дал им такую возможность.
– Кто будет там, ты знаешь?
– О, все! – воскликнула Эстер, слегка преувеличивая. – Фрэнк знает всевозможных людей – в высшей степени интерес shy;ных, он ведь очень культурный человек, – в том числе и множество писателей, кое-кто из них будет. Не знаю – но я почему-то подумала, что тебе будет приятно познакомиться с такими людь shy;ми. Не могу сказать, кто из них приглашен, но Фрэнк упоминал ван Влека (это был модный писатель того времени) – конечно, они большие друзья, – произнесла она с очень серьезным видом и очень легкой напыщенностью, – Клода Хейла, он пишет кни shy;ги, судить не берусь, но одна кажется мне очень неплохой, будет, наверное, кое-кто из театра и – ах, да, поэтесса, о которой все говорят, Розалинда Бейли.
– Величайший мастер сонета после Шекспира, – зловещим тоном произнес Джордж, повторяя одну из наиболее сдержанных похвал сборнику стихов этой женщины.
– Знаю! – с горечью сказала Эстер. – Смехотворно! Эти лю shy;ди такие шуты, можно подумать, никогда ничего не читали – у них нет чувства меры… И все же, тебе не кажется, что будет при shy;ятно познакомиться с ними? – спросила она, глядя на него с на shy;деждой.- Узнать, что Бейли представляет собой? Говорят, она просто красавица… Приедут и прочие… похоже, будет очень ве shy;село… люди, право, очень славные… и все тебя полюбят, если уз shy;нают, как знаю я,- ну, пошли! – воскликнула она быстро, уго- варивающе, подойдя к нему вплотную и взяв за руки.
– Ладно – там, наверное, будет не хуже, чем одному здесь, в этой ледяной комнате.
– О, Господи! – произнесла Эстер мелодраматическим то shy;ном, а затем, встав в театральную позу и ударяя себя в грудь, хрипло выкрикнула: «В самое сердце, в самое сердце!» – Это бы shy;ла знаменитая фраза Тервидропа.
Джордж недовольно сверкнул на нее глазами, но когда она за shy;тряслась от пронзительного смеха над собственным остроумием, веселье ее оказалось столь заразительным, что Джордж глупова shy;то улыбнулся, взял ее за руки и встряхнул.
– Знаю,- произнесла она, тяжело дыша, – но у тебя это прозвучало, как у мистера Тервидропа – мерзнуть на этом холод shy;ном чердаке, совершенно одному!
Эти слова она произнесла с высокопарным смирением, вновь приняв мелодраматическую позу.
– Я же не сказал «на чердаке», – запротестовал Джордж, – я сказал «в комнате».
– Знаю, – ответила Эстер, – но имел в виду чердак – да-да! – выкрикнула она, увидя несогласие на его лице, и снова расхохоталась. – Господи, ты просто чудо, – сказала она, перестав смеяться. – Интересно, существовал ли на свете такой человек, кмк ты? По-моему, это невероятно.
– Когда загонишь меня в гроб, таких больше не будет, – уг shy;рюмо предрек он.
– В самое сердце! – выкрикнула она.
Джордж схватил Эстер, у них завязалась борьба, и он бросил ее на кушетку.
Когда время знаменательной вечеринки приблизилось, нача shy;лись беспокойства. Приняв это решение, сделав первый шаг, подчинив наконец юношескую гордость юношеской мечте, Джордж испытывал напряженность, нервозную, острую, элект shy;ризующую, словно бегун на старте. Он знал, что люди, которых назвала Эстер, были одними из самых модных и утонченных литераторов того времени. Этот тесный кружок обладал пленитель shy;ным ореолом: блеск их имен заключал в себе блеск всего города.
Теперь, когда все было решено, оба стремились туда. У Джор shy;джа не было вечернего костюма, он решил его приобрести, и это решение было одобрено.
