Евреи любили красивое и приятное. Богатые и бедные, они были исполнены жизни и любознательности. Богачи-евреи спа shy;сались от пустоты жизни плутократов-янки подражанием анг shy;лийской знати. В то время как фешенебельное общество курси shy;ровало, будто заведенное, между Нью-Йорком, Ньюпортом, Палм-Бичем и Ниццой, богатые евреи разъезжали повсюду и ви shy;дели все. Они основали экспериментальные театры и сделали их доходными, они проводили выходные с Бернардом Шоу, прохо shy;дили курс психоанализа у Зигмунда Фрейда, покупали картины Пабло Пикассо, финансировали радикальные журналы, летали самолетами в Россию, исследовали норвежские фиорды на яхтах, взятых напрокат у хиреющих принцев крови. Они восхитительно проводили время, жены их были загорелыми, красивыми, усеян shy;ными драгоценностями.
Что касается бедных евреев, они были оживленными, сума shy;тошными, и Хуку не надоедало созерцать их – он, словно истос shy;ковавшийся по дому призрак, прижимался лицом к окошку так shy;си, когда оно петляло между опорами надземки в Бронксе или Ист-Сайде. Они суетились, дрались, торговались, ощупывали овощи и тыкали руками мясо, объяснялись, жестикулируя гряз shy;ными пальцами, клялись, что их обсчитали или обвесили – они ели, пили и предавались любовным утехам вволю. Бедные евреи тоже наслаждались жизнью.
Хук часто сожалел, что не родился евреем.
Впоследствии Джордж постоянно вспоминал тот чудесный обед – прекрасную столовую, красивый стол и лица четверых, тускло, призрачно освещенные спокойным пламенем свечей. Он понимал, что это его обед – его и Эстер, – а двое других, слов shy;но тоже это понимали, казалось, были причастны его счастью и юности. В голубых глазах Мери Хук плясали веселые искры, она проницательно смотрела на него, понимающе, заразительно сме shy;ялась, и в свете свечей ее рыжие волосы выглядели изумительно красиво. Джордж уже видел ее однажды, но теперь, в тесном кру shy;гу, достоинства этой старой девы бросались в глаза. Было видно, чувствовалось, что это старая дева, но она была до того очарова shy;тельной, что Джорджу на миг показалось, что всем женщинам на свете следовало быть старыми девами, как Мери Хук.
Потом Джордж взглянул на Эстер. И понял, что всем женщи shy;нам на свете надо походить на нее. Она была сияющей. Он ни ра shy;зу не видел ее такой красивой, как в тот вечер. Взгляд его то об shy;ращался к портрету, висевшему за ее спиной на стене, на котором Генри Мэллоу запечатлел ее во всей привлекательности в двад shy;цать пять лет, а потом вновь к ее лицу, и в уме у него вертелась од shy;на фраза: «Господи, какая она красивая!». И между живым порт shy;ретом и живой женщиной он был заворожен чудом времени.
Эстер была одета в простое, но великолепное платье из тем shy;но-фиолетового бархата, ее шелковистые руки и плечи были об shy;нажены, на груди красовалась брошь из драгоценных камней. Глаза ее плясали, искрились, нежное лицо, как всегда, было ро shy;зовым, словно цветок. Она была такой сияющей, веселой, счаст shy;ливой, так полна жизни и здоровья, что было восхитительно про shy;сто глядеть на нее. Джордж был так поглощен этим созерцанием, что едва не забывал есть великолепную еду. Он смотрел на нее с таким зачарованным интересом, с каким отец может созерцать игру забывшего обо всем ребенка; он был околдован этим зрели shy;щем, и даже смачность ее аппетита, аппетита здоровой женщи shy;ны, увлеченной вкусной едой, восхищала и веселила его. Эстер открыла рот, собираясь с жадностью откусить кусочек, потом подняла взгляд, глаза их встретились, и оба громко рассмеялись.
У Джорджа то был самый радостный, веселый обед в жизни. Мери Хук глядела на него с Эстер и смеялась сияющему востор shy;гу обоих. И даже Хук со своей обычной маской скуки и равноду shy;шия, которая, в сущности, являлась щитом для мучительной за shy;стенчивости и ранимости и не могла спрятать душевного тепла и благородства, присущих этому человеку, не мог полностью скрыть веселья и интереса, которые вызывали у него любовь и энергия этих двоих.
Женщины заговорили друг с другом, молодой человек быстро переводил взгляд с одной на другую. Потом встретился глазами с Хуком, и между ними на миг возникло веселое общение двоих мужчин, глядящих на мир женщин, безмолвное и, пожалуй, не shy;переводимое, но в котором они словно бы говорят друг другу: «Ну, что ж, сами знаете, какие они!».
Что же до самих женщин, они были восхитительны. Джордж никогда еще не ощущал так радостно и полно совершенно очаровательное воодушевление женским обществом, вызываемое, не shy;сомненно, сексом, потому что мужчины испытывают его только в присутствии женщин, но далекое от грубого желания или жи shy;вотного магнетизма соблазна.
В половине десятого они поднялись из-за стола и почти в де shy;сять распрощались. Джордж с Эстер поехали на вечеринку. Ее ра shy;дость и восторг сохранялись до конца пути.
