Он: Будучи ребенком, я иногда вглядывался в себя и чувствовал, что во мне есть что-то необыкновенное. Смотрел и видел свой вздер shy;нутый нос, видел, как торчат уши, как смотрят глаза. Подолгу гля shy;дел в них и в конце концов чувствовал себя открытым настежь, мне казалось, что я разговариваю со своим открытым сердцем – с обна shy;женной душой. И я говорил глазам: «Думаю, что буду необыкновен shy;ным. Я здесь наедине с вами, сейчас три часа – я слышу бой дере shy;вянных часов на камине – я чувствую, что стану необыкновенным, достигну Совершенства. Думаю, во мне есть внутренний огонь. А как думаете вы?». И глаза, такие открытые, карие, честные и серьез shy;ные, отвечали: «Да, станешь!».- «Но ведь, – говорил я, – то же самое, наверное,чувствуют все ребята. Я смотрю на Огастеса Поттерхема, На Рэнди Шеппертона, на Небраску Крейна – все они высо shy;кого мнения о себе, знают, что незаурядны, убеждены в своих непо shy;вторимости, исключительности. Разве это и все, что я испытываю, глядя на себя? Я чувствую себя неким гением – иногда уверен в этом, – однако не могу удостовериться, что это так – не могу убе shy;диться полностью, что я не такой, как остальные». И глаза, откры shy;тые, серьезные, отвечали: «Нет, ты не такой. Ты гений. Ты совер shy;шишь великие деяния и достигнешь Совершенства»… (пауза)… Что ж, это было давно, и теперь о Совершенстве не может быть и речи. Я знаю, что мне его никогда не достигнуть; знаю, что натворил уже дел, которые нельзя ни искупить, ни загладить; знаю, что меня есть в чем упрекнуть; знаю, что подмочил свою репутацию, запятнал свое доброе имя… Знаю, что мне уже не двадцать, что мой пыл по shy;улегся; знаю, что мне почти тридцать, часто испытываю усталость… Однако внутренний огонь во мне не угас. Я все еще хочу совершить нечто великое. Хочу как-то обелить свою репутацию, постоянно стремлюсь к совершенству, хотя знаю, что не достигну его, стремлюсь стать сильнее, смелее, мудрее, лучше как художник и как человек… (снова пауза)… Ничто не бывает таким, как тебе представ shy;лялось; ничто не оборачивается так, как думалось… Я думал, что к тридцати годам прославлюсь на весь мир. Мне уже почти трид shy;цать, а мир пока что и не слышал обо мне. Я мечтал о блистатель shy;ных свершениях и чудесных странах, о прекрасных молодых женщинах, о прекрасной любви, постоянном и счастливом бра shy;ке!.. Ни одна мечта не сбылась! Свершения не блистательные, хо shy;тя подчас неплохие. Ни одна из стран, какие я видел, не была чу shy;десной – хотя в каждой есть что-нибудь чудесное. Ни одна из женщин, каких я знал, молодых или старых, не была вполне пре shy;красной, любовь тоже… Все оказалось разительно другим… Сия shy;ющий город моей детской мечты – это муравейник из закопчен shy;ного кирпича и камня. Ничто не сияет так, как мне представля shy;лось – Совершенства нет. И вместо великолепной журнальной красавицы моих детских мечтаний я встретил – тебя.
Она, предостерегающе: Опять начинаешь?
