– Знаешь, – спокойно сказал он, когда Джордж умолк, – си shy;туация, которую ты описал, меня очень занимает, поскольку Чарлз Диккенс описывает подобную в конце «Повести о двух го shy;родах» и говорит то же самое, что Достоевский.
Джордж заметил, что на сей раз он правильно произнес фа shy;милию.
– Так вот, – продолжал Олсоп, оглядывая своих учеников с легкой, смутной улыбкой, которая служила вступлением ко всем его восхвалениям сентиментальности и в особенности главного объекта его идолопоклонства, Чарлза Диккенса – и которая говорила им яснее всяких слов: «Сейчас я покажу вам, что по-на shy;стоящему великий человек может сделать с добротой и светом», – полагаю, вам всем будет интересно узнать, как описывает Дик shy;кенс ту же самую ситуацию.
И тут же принялся читать заключительные пассажи книги, посвященные знаменитым мыслям Сидни Картона, когда он всходит на гильотину, чтобы пожертвовать жизнью ради спасе shy;ния того человека, которого любит его возлюбленная:
«Я вижу тех, за кого я отдаю свою жизнь – они живут спокой shy;но и счастливо, мирной, деятельной жизнью там, в Англии, ко shy;торую мне больше не придется увидеть. Я вижу ее с малюткой на руках, она назвала его моим именем. Вижу ее отца, годы согнули его, но он бодр и спокоен духом и по-прежнему приходит на по shy;мощь страждущим. Я вижу их доброго, испытанного друга; он покинет их через десять лет, оставив им все, что у него есть, и об shy;ретет награду на небесах.
Я вижу, как свято они чтут мою память; она живет в их серд shy;цах и еще долго будет жить в сердцах их детей и внуков. Я вижу се уже старушкой, вижу, как она плачет обо мне в годовщину мо shy;ей смерти. Я вижу ее с мужем; преданные друг другу до конца жизни и до конца сохранив память обо мне, они почиют рядом на своем последнем земном ложе.
Я вижу, как малютка, которого она нарекла моим именем, растет, мужает, выбирает себе дорогу в жизни, которой некогда шел и я; но он идет по ней не сбиваясь, мужественно преодолевает препятствия, и имя, когда-то запятнанное мною, сияет, оза shy;ренное славой. Я вижу его праведным судьей, пользующимся уважением и любовью; сын его носит мое имя – мальчик с золо shy;тистыми волосами и ясным выразительным челом, милыми мое shy;му сердцу. Он приводит своего сына на это место, где нет уже и следа тех ужасов, что творятся здесь ныне, и я слышу, как он пре shy;рывающимся от волнения голосом рассказывает ему обо мне.
То, что я делаю сегодня, неизмеримо лучше всего, что я ког shy;да-либо делал; я счастлив обрести покой, которого не знал в жиз shy;ни»[8].
Олсоп прочел эти знаменитые строки хриплым от волнения голосом, потом громко высморкался. Он был глубоко, искренне растроган, его чувство и тон, которым он читал отрывок, несо shy;мненно, оказали сильное воздействие на слушателей. В заключе shy;ние, после громкого салюта в платок и недолгого молчания, он огляделся со смутной улыбочкой и спокойно спросил:
– Ну, что скажете? Сравнимо ли это с мистером Доста-как-его-там или нет?
Тут же послышался хор одобрительных восклицаний. Все шумно согласились, что прочитанный отрывок не только «срав shy;ним» с мистером До-ста-как-его-там, но и намного превосходит все его достижения.
Поскольку о мистере Доста-как-его-там никто из собрав shy;шихся ничего не знал, однако все стремились высказать свое суждение с такой фанатичной безаппеляционностью, Джордж ощутил жгучий гнев и негодующе перебил их:
– Это совсем не одно и то же. Ситуации совершенно разные.
– Послушай, – увещевающим тоном заговорил Джерри, – ты должен признать, что ситуация по существу та же самая. В обоих слу shy;чаях – идея любви и пожертвования. Только мне кажется, что в раз shy;работке этой ситуации Диккенс превосходит Достоевского. Он гово shy;рит то, что Достоевский пытается сказать, и, по-моему, говорит го shy;раздо лучше. Представляет более широкую картину, дает понять, что жизнь продолжается и будет прекрасной, как всегда, несмотря ни на что. Итак, – продолжал он спокойно и вновь увещевающе, – разве не согласен ты, Джордж, что метод Диккенса лучше? Сам знаешь, что согласен! – Он громко фыркнул, плечи его и живот затряслись от добродушного веселья.- Я знаю, что ты чувствуешь в глубине ду shy;ши. И споришь просто для того, чтобы слышать себя.
