Она, пронзительным, надтреснутым голосом: Ухожу!.. Ухожу!.. Прощай!.. Ухожу!.. Больше не потревожу!.. Оставлю тебя в покое, раз так хочешь. – Ответа на эти слова не следует. Она расхаживает по комнате, разговаривая с Кем-то, словно Офелия, доверительным, трогательным, театральным тоном: Прощай!.. Все!.. Конец!.. Уже нехороша!.. Он порвал с нею!.. Устал от нее!.. Она любила его, приходила и стряпала ему… Сносила все оскорбления, потому что обожала его… Но теперь все кончено! Она ему надоела!.. Он получил от нее все, что хотел… попользовался ею… Теперь она ему не нужна!
Он, внезапно оборачиваясь, словно обезумевшее, загнанное животное, с горловым рыком: Попользовался тобой!Ах, ты… наглая девка… это я тобой пользовался! Ты мной пользовалась!
Она, совсем как Офелия, нежно-рассеянно, прерывисто, смиренно и прощающе, Кому-то во Вселенной: Ничего!.. Я понимаю!.. Он порвал с ней!.. Она была рабыней ему все эти годы… Не отходила от него, утешала его, верила в него… Думала, он ее любит, но теперь понимает, что ошиблась… Ладно! Ладно! Она уходит!.. Она ему больше не нужна, он ее прогоняет!.. Вышвыривает!.. Он получил от нее все, что хотел! Она отдавала ему любовь и преданность… Думала, он нуждается в этом, но ему это больше не нужно… Он использовал ее… Теперь все кончено…
Он, в бешенстве расхаживая по комнате, язвительно обращаясь к своему Доверенному Лицу где-то в Солнечной Системе: Использовал ее! Получил все, что она могла дать! Черт возьми, это просто восхитительно! Использовал ее! А теперь все кончено! и с насмешливой жеманностью: – Вот это мне нравится! Даже слов нет! Использовал ее! Последняя шлюха и то возмутилась бы!
– И внезапно опять с рыком грубо обращается к ней: – Да, черт возьми, я использовал тебя только тем, что отдавал тебе свою юность – свою жизнь – свою силу – свою веру – свою преданность – свою любовь; отдавал тебе всю пылкость, поэзию и гордость юности, ее невинность и чистоту – и зачем! Ради чего!.. Черт побери мою невезучую, жалкую, злополучную жизнь – потому что я любил тебя – любил больше жизни!..Использовал ее! Да, клянусь Богом, использовал тем, что любил – эту женщину, которой пора думать о безмятежной старости – как стала бы любая другая на ее месте! – которой надо бы в оставшиеся годы примириться с Господом! Да, использовал ее тем, что отдавал ей юношеские обожание и преданность, воспламенял ее таланты страстностью, поэзией, гением, вдохновением жизни молодого мужчины! Использовал ее! Да, черт меня побери за то, что был и остаюсь помешанным, одурелым, одурманенным рогоносцем! Вот так я тебя использовал – и получил по заслугам!
Она, сдержанным, негромким голосом, с легким придыханием: Нет, нет!.. Неправда, Джордж!.. Я любила тебя… Все кончено, я ухожу, раз, видимо, ты этого хочешь… но по крайней мере будь ко мне справедлив… Будь честен… Ты должен признать, что я любила тебя. – С очень сдержанным, благонравным, спокойным достоинством продолжает: – Я, разумеется, думала, что ты любишь меня тоже… Что отвечаешь любовью на любовь… но, – с легкой кривой улыбкой и все с тем же спокойным достоинством: – теперь вижу, что ошиблась… Но, по крайней мере, прогоняя меня, мог бы признать это по справедливости. – Затем, чуть поведя плечами и руками, чуть приблизясь к прежней манере спокойного разговора с Кем-То Наверху, однако с великолепной, подобающей леди благовоспитанностью: – Я любила тебя, это правда… И всегда буду любить!.. Конечно, у тебя сегодня одно, завтра другое, но… что ж, – опять легкая кривая улыбка, – я не такая… Любовь не может приходить и уходить, бывать горячей и холодной, открываться и закрываться, как водопроводный кран. – С ноткой гордости: – Мой народ отличается преданностью!.. У нас любовь не кончается! – Со злостью: – Мы не то, что прекрасные и благородные христиане… эти замечательные, восхитительные гои…- от волнения начинает шумно дышать. – Да, они замечательные, бесспорно, бесспорно! Я знаю! Я знаю! – И кивает с проницательным видом. – Знаю, какие вы… Ты мне все рассказал… о ваших распутных женщинах, о том, что спал с вашими проститутками, о беспорядочных связях с вашими потаскухами до встречи со мной… Я знаю! Я все об этом знаю! Ты рассказывал мне о своем отце, так ведь?.. О, каким он, видимо, был чудесным отцом!.. Бросил твою мать ради проститутки!
Он, негромко, сдавленно: Послушай, ты! Оставь моего отца в покое!.. Убирайся!
Она, по-прежнему негромко, но с нарастающим волнением: Ухожу!.. Ухожу сейчас же!.. Оставляю тебя в покое, раз ты так хочешь… Но перед уходом хочу кое-что сказать… когда-нибудь ты это вспомнишь! Поймешь, как обошелся со мной! Поймешь, что отверг самого лучшего друга в жизни… швырнул ту, что любила тебя, в канаву… сознательно оплевал и растоптал такую любовь, какой ни у кого никогда не было!
Он, зловеще, тяжело дыша: Уходишь или нет?
