— Тарас, пошли отсюда на хрен, они уже в доме! — заорал кто-то. — Брось эту девку, мы её всё равно увести не сможем!
— Командир сказал, что если увести не сможем, то пристрелить, — отозвался другой, и Кира в страхе сжалась.
— Брось её, дурень, мы же… — в отчаянии закричал первый, но договорить не смог.
Слова внезапно оборвались, и он завыл от дикой боли. Вой быстро поднялся почти до визга, к которому тут же присоединился ещё один вой, и Кира перепугалась ещё больше. Завывания, однако быстро стихли, сменившись негромким скулежом. Затем дверь несильно пнули, и она осыпалась серой крошкой. В проёме стояла Милослава в лёгком светло-голубом платье, совершенно неуместно выглядящая в грязном подвале.
— А, вот ты где! Бедная девочка, — сочувственно сказала Милослава, посмотрев на заплывший глаз Киры.
Она присела рядом и легко дотронулась до опухоли. Кира почувствовала тёплую волну, и боль утихла.
— Пойдём, — сказала Милослава, вставая и подавая Кире руку. — Здесь уже без нас разберутся.
В подвал я спустился только тогда, когда всё закончилось, и в доме стало тихо. Негромкие голоса слышались из прохода справа, и я повернул туда. В подвальной комнате было довольно людно — Станислав с Антоном, трое ратников, и двое пленных, стоящих на коленях у стены со связанными за спиной руками, — для такой небольшой комнаты народу было многовато. Двери не было, вместо неё на пороге лежала куча тёмно-серого песка, уже изрядно растоптанная ногами. Судя по всему, без мамы здесь не обошлось.
— Докладывай, Станислав, — приказал я.
— Парни эту шайку большей частью покрошили, но кое-то сумел уйти. В той стороне подвала нашёлся подземный ход в подвал соседнего дома. Мы оцепили квартал полностью, а дальше пустили патрули. Остальные полки уже начинают прибывать, будем делать ещё одно кольцо оцепления. Пока ищем их так, с минуты на минуту должны подвезти собак.
— Выяснили, что это за банда?
— С первого взгляда что-то вроде вольного отряда из тех, что занимаются грязными делами. Но есть непонятности.
— Какие именно?
— Слишком хорошие вооружение и амуниция, — начал перечислять Станислав. — Несколько хороших машин, причём новых. Два дома полностью выкуплены под тайную базу. Подземный ход между ними. В отряд явно вкладывалось много денег, на банду это совсем не похоже.
— А вот это, как я понимаю, хозяева? — спросил я, показывая на пленных.
— Удачно попались сиятельной, и она взяла их живыми, — утвердительно кивнул Станислав. — Для нас удачно, для них не очень. Остальные не дались, отстреливались до последнего.
— Ну вот эти нам всё и расскажут. И кто они такие, и зачем похитили госпожу.
— Расскажем, если оставите в живых, — подал голос один из пленных.
— Ни в коем случае, — категорически отказался я. — Если я вас оставлю в живых, это может привести людей к неверным выводам, да и госпожа Кира не поймёт такой доброты. Нет, я вас показательно казню, возможно, каким-нибудь мучительным способом. А рассказать вы и так сейчас нам всё расскажете.
— Сиятельная упоминала, что они ломились в эту комнату, когда она в подвал спустилась, — заметил Кельмин. — Здесь как раз госпожу и держали; наверняка они хотели сюда попасть не для того, чтобы её освободить. Надо бы спросить госпожу, вдруг у неё есть к ним личные претензии.
— А смысл её спрашивать? — скептически заметил я. — Хуже мы им уже не сделаем. Нет, можно придумать какую-нибудь казнь на манер средневековых, но всё же не стоит опускаться совсем уж до дикости. Что ещё известно?
— Больше пока ничего, мои только начали работать, — откликнулся Кельмин. — Разве что выяснили такой ещё момент: это у нас, оказывается, гастролёры. Судя по документам, приехали к нам из Владимира.
— О, это хорошая новость, — обрадовался я. — Я знаю один интересный приём, который я поклялся не использовать на гражданах княжества, а вот про владимирцев речи не было. Давайте поступим так: одного вы забираете и спрашиваете обычным способом. Только подальше от меня, и двери закройте, чтобы меня криками не отвлекать. В принципе можно его не жалеть, но он должен выглядеть прилично — вдруг его надо будет на суде показать. Если выставим калеку, со всех сторон обструганного, получим репутацию мясников. Нам это ни к чему. А другого я поспрашиваю сам. Только затащите сюда трупы для опознания, и добудьте мне карандаш и бумагу — попробую нарисовать портреты тех, кого не хватает.
Те, кого так усердно искали, были, однако, совсем рядом. В соседнем доме, в подвале которого заканчивался подземный ход, за фальшивой стеной была оборудована небольшая потайная комната, в которую можно было попасть из большого дубового шкафа через сдвижную стенку. Комната была совсем крохотной — скорее это было что-то вроде узкого пенала, — однако трое беглецов сумели там поместиться. Из мебели там присутствовали только бак с крышкой для естественных надобностей и полка на стене, занятая коробкой сухих пайков и несколькими бутылками с водой.
После первоначальной суматохи в доме воцарилась тишина, и через некоторое время беглецы немного расслабились.
