— Ну что же, я рад, что мы здесь ни при чём, — кивнул я, продолжая пристально на неё смотреть. — И что я могу правдиво и с чистой совестью отвечать это, когда меня спросят. А меня наверняка спросят, очень уж удачно всё для нас совпало. Лахти обязательно нас заподозрят. А вот если бы мы были причастны, даже не знаю, чтобы я стал делать с виновными. Наверное, отправил бы их на пару-тройку месяцев в отпуск куда-нибудь подальше, чтобы не мелькали. Даже, может быть, в Нихон.
Олег фон Кеммен, заместитель председателя Дворянского совета, и бессменный председатель конфликтной комиссии, еле уловимо, но вполне дружески улыбнулся мне, когда я вошёл в зал, где заседала комиссия. Несмотря на то что я в прошлом добавлял ему немало хлопот, он относился ко мне на удивление лояльно.
В помещении комиссии кроме фон Кеммена и четверых членов комиссии, которых я помнил только по лицам, присутствовала довольно пёстрая компания: доверенный советник князя Хотен Летовцев, который был свидетелем на нашей свадьбе, некий надутый господин, который мог быть только Матиасом Лахти и, к моему удивлению, Драгана Ивлич с какой-то девицей неопределённого возраста. Неопределённого в том смысле, что выглядела-то она, как все высокоранговые Владеющие, очень молодо, но по её виду невозможно было сказать, сколько лет ей на самом деле.
— Господин Олег, — я поклонился фон Кеммену, — сиятельная Драгана, советник Хотен, госпожа, господа, здравствуйте.
— Здравствуйте, господин Кеннер, — отозвался фон Кеммен, — прошу вас, располагайтесь. С большинством из нас вы уже знакомы. Полагаю, нет необходимости представлять сиятельную Драгану? Сразу отвечу, предваряя ваш возможный вопрос — сиятельная в данном конкретном случае не представляет Круг, а пожелала присутствовать здесь в качестве заинтересованной стороны.
— Представлять нас друг другу не нужно, — ответил я, улыбнувшись Драгане.
— Я так и предполагал, — кивнул он. — А с господином Матиасом Лахти вы знакомы?
— Не имел чести, — ответил я, пристально рассматривая Лахти. — Я несколько раз пытался встретиться с господином Матиасом, чтобы обсудить некоторые вопросы, но он оказался совершенно неуловим.
— Ну вот и встретились наконец, — усмехнулся фон Кеммен. — Позвольте также представить вам госпожу Меланью Демчак. Она представляет Круг Силы в качестве свидетеля. И, при необходимости, эксперта.
— Польщён знакомством, госпожа Меланья, — кивнул ей я.
— С процедурой знакомства покончили, давайте приступим к этому неприятному делу, — объявил фон Кеммен. — Вам известно, по какой причине мы вас пригласили, господин Кеннер?
— Насколько я понял, у семейства Лахти появились к нашему семейству какие-то претензии, но ума не приложу, в чём конкретно они могут состоять.
— Вы знаете о трудностях четвёртого механического завода?
— Мне докладывали, что там возникла какая-то проблема с вредителями, но я плохо знаком с деталями. Вроде они там чрезмерно размножились или что-то в этом роде.
— Господин Матиас утверждает, что вы можете быть в этом виновны.
— В размножении вредителей? — я посмотрел на Лахти как на идиота, и тот покраснел от гнева.
— Не отпирайтесь, Арди, — со злобой прошипел он. — Я знаю, что ваши люди приложили там руку.
— Зачем вы пригласили меня сюда, господин Олег? — кротко спросил я. — Я ничем не могу вам помочь. Я не умею лечить психические расстройства.
Присутствующие не очень успешно спрятали улыбки, а Лахти вскочил, роняя стул. Он уже плохо владел собой и судя по его виду, был готов на меня броситься.
— Спокойно! — рявкнул фон Кеммен, и Лахти подняв стул, опять уселся, сверля меня взглядом. Я, пожав плечами, вопросительно посмотрел на комиссию. Фон Кеммен, вздохнув, объяснил:
— Мы понимаем, что это обвинение звучит довольно необычно, но господин Матиас подал официальную жалобу, и мы обязаны разобраться в этом деле.
— Я готов содействовать, — ответил я, — но я не вполне понимаю, что именно от меня требуется.
— Достаточно будет объявить о своей непричастности перед эмпатом. Она ждёт приглашения в соседней комнате.
Да-да, в соседней комнате. Я ещё в прошлые разы заподозрил, что один из членов комиссии является эмпатом, и каким-то образом сигнализирует остальным членам комиссии, какие заявления правдивы, а какие нет. То есть подозревал я это раньше, а вот сейчас я в этом убедился — один из членов комиссии был тем самым эмпатом, который присутствовал на заседании Суда Дворянской Чести, когда я судился с Лесиным. Он сидел там в сторонке за маленьким столиком, и лицо его было в тени, но я полностью уверен, что это был именно он.
Так что даже если обвиняемый отказывается дать показания, в процессе обсуждения комиссия обычно узнаёт достаточно, чтобы составить полную и правдивую картину дела. Официальное объявление перед эмпатом — это скорее представление для публики, а для комиссии в этом обычно нет никакой необходимости.
