— Знаешь, тебе, наверное, понравилась бы последняя затея Приказа духовных дел. Они пытались сократить боевую практику вдвое, но Драгана Ивлич всё-таки сумела эту идею зарубить. Кстати, ты не спрашивал её насчёт реформы?
— Спрашивал, — ответил я. — Она отозвалась о ней практически вашими словами. Но у нас не было возможности обсудить это в деталях. Как-нибудь, когда у нас выдастся случай просто посидеть и поболтать, я попрошу её рассказать об этом подробнее.
— Просто посидеть и поболтать, — хмыкнул Генрих, покрутив головой. — Ну-ну. А к князю ты тоже забегаешь поболтать?
— С князем у меня исключительно формальные отношения, так что нет, — ответил я серьёзно, делая вид, что не уловил сарказм. — Так чем же они хотели заменить боевую практику?
— Какой-то чепухой. Курс гуманизма, очерки истории княжеств, что-то ещё.
— Курс гуманизма на боевом факультете? — удивился я. — У них там, похоже, сидят люди с воображением. Что-то эта тема становится всё любопытней. Я, пожалуй, всё-таки загляну на днях к сиятельной Драгане, да порасспрашиваю её.
У нас уже давно вошло в обычай обсуждать наши учебные дела в «Цыплёнке», вот и в этот раз мы собрались там же.
— Я так и не понял, что это за ежегодные игры, — заговорил я, когда мы, наконец, закончили с обедом. — Прошлые мы, похоже, пропустили из-за поездки в Рим, а на первом курсе я никаких игр не помню.
— Первокурсников туда не допускают, — ответила мне Дара. — Наверное, чтобы не пугать их раньше времени.
— Так что там за игры?
— Да месилово, — с раздражением отозвалась она. — Бой, приближённый к реальному, только что убивать запрещено. А раз по курсам деления нет, значит, это будет просто избиение.
— Я не так уж уверен насчёт избиения, — заметил я, припомнив слова Менски. — Во-первых, Генрих сказал, что у нас есть шансы победить, и я ему верю. А во-вторых, я не думаю, чтобы они устраивали просто избиение третьекурсников, всё-таки бессмысленной жестокости я в Академиуме ни разу не замечал. Раз серьёзные боевые конструкты запрещены, стало быть, силы немного выравниваются. Разве что у старших курсов опыта побольше, но Генрих не зря нам говорит, что надо больше тренироваться.
Здесь в разговор вмешался Иван, который весь вечер молчал и хмуро на меня посматривал.
— А скажи, Кеннер — с кем вы будете участвовать? С пятикурсниками?
Вся группа дружно уставилась на меня. Правда, Ленка слегка при этом улыбнулась — в отличие от наших одногруппников, она прекрасно знала, что я отвечу.
— А вы? — поинтересовался я в ответ. — Сами-то как предпочитаете?
Сельковы переглянулись, а потом Дара выразила общее мнение:
— Нас смущает, что Генрих очень настойчиво говорил о пятикурсниках. Но мы хотели бы остаться вместе с вами. Разбегаться — это выглядит как-то неправильно.
— Мудрое решение, — кивнул я. — Мы тоже считаем, что нам лучше участвовать своей группой. А звать в свою команду пятикурсников для нас вообще неприемлемо.
— Почему? — не понял Ваня.
— Это было бы уроном чести, — ответил я. — Недостойным поступком по отношению к нашим товарищам. То есть к вам.
Иван, забывшись, совсем по-крестьянски почесал затылок.
— Я так и не могу понять все эти заморочки с дворянской честью, — пожаловался он.
— А вот жёны твои, по-моему, поняли, — я посмотрел на девчонок, и они дружно кивнули. — Они тебе потом объяснят. Но мы бы не стали звать в свою команду пятикурсников, даже если бы вы не захотели остаться с нами. Мы бы с Леной тогда участвовали только вдвоём.
Здесь на меня с удивлением посмотрели уже все, включая Ленку.
— Чтобы было ясно, что раскол группы произошёл не по нашей инициативе. Вы что, так и не поняли, что это была провокация? — в свою очередь удивился я. — От нас никто не ждёт побед, а вот за составом групп будут очень внимательно наблюдать. Я даже не удивлюсь, если все без исключения пятикурсники окажутся свободными — чтобы спровоцировать раскол младших групп. Я думаю, к нам уже начали внимательно присматриваться, особенно к мещанам. Вы же знаете, что многие после окончания Академиума отказываются от дворянства? Так вот, я недавно совершенно случайно узнал, что большинство это делает не так уж добровольно. Им просто выставляют такие условия, что им приходится отказываться. Так что имейте в виду — каждый ваш поступок тщательно анализируется. И кстати, ваш будущий командир получит ваше личное дело, так что основы своей будущей карьеры вы закладываете уже сейчас. Отношение к своим боевым товарищам в вашем личном деле будет занимать не последнее место.
Все потрясённо молчали. Они что — всерьёз думали, что до них никому дела нет? Наивные. Владеющие-боевики — это основа военной мощи княжества, и их никто без внимания не оставит. Тем более что их, в общем-то, не так уж много.
— Ну хорошо, к нам присматриваются, — наконец решила спросить Дара, — а для вас-то какая разница? Вам дворянство не нужно, и командиров у вас не будет.
