У Драганы происходило что-то странное. Её сотрудники передвигались с таким видом, будто всех их стукнули пыльным мешком, а может, даже чем и потяжелее. Вся атмосфера была настолько тягостной, что я просто растерялся.
— Вам придётся немного подождать, господин Кеннер, — виновато сказала секретарша Драганы, имя которой я так до сих пор и не удосужился узнать. — Сиятельная вас ожидает, но сейчас у неё нотариусы. По всей видимости, они скоро должны закончить.
— Я подожду, — кивнул я, устраиваясь в кресле. — Скажите, а что здесь вообще происходит?
Секретарша немного поколебалась, опасливо оглянулась, а потом прошептала: «Завещание».
Непонимание настолько явно отразилась на моём лице, что она решилась пояснить подробнее:
— Сиятельная составляет завещание на случай своей смерти.
Я почувствовал, как глаза у меня непроизвольно лезут на лоб.
— Она что — срочно помирать собралась? — спросил я, начиная ощущать себя участником какого-то сюрреалистического спектакля.
— Извините, я не могу ничего больше сказать, — опустила глаза секретарша. — Я и так сказала слишком много.
Настаивать я не стал — да это было и бесполезно. Я молча ждал, прихлёбывая довольно неплохой кофе, до которого Драгана была большая любительница. Наконец минут через пятнадцать дверь кабинета распахнулась, и из него друг за другом вышла троица людей, в которых любой безошибочно определил бы судейское сословие — по одежде, по специфическому выражению лица и по характерным портфелям. Следом за ними из кабинета выглянула Драгана:
— Ты уже здесь, Кен? Замечательно, заходи.
Выглядела она неспокойно, а по ощущению эмоций была сильно на взводе.
— Кен, извини, что всё вышло так внезапно, но так уж получилось, — заговорила она едва я успел усесться. — В общем, мне нужна от тебя услуга. Прямо сейчас.
— Всё, что в моих силах, — осторожно ответил я.
— Мне нужна твоя дружина. Я могла бы попросить Лину, но не в этот раз. Она заинтересованная сторона, а ты человек вроде как непричастный.
— А какая задача? Надо сражаться с кем-то?
— Нет, никаких столкновений не предвидится, — покачала она головой, — исключительно охрана. Нужно полностью оцепить очень большой участок, там не должно быть посторонних.
— В принципе я не вижу препятствий. Но всё-таки объясни мне, пожалуйста, что происходит.
Драгана печально вздохнула и, немного поколебавшись, решила объяснить:
— Вообще-то, я сама этого добивалась, а сейчас уже и засомневалась — не переоценила ли я свои силы. Короче говоря, у меня дуэль. Я дерусь с Кисой.
Такого я точно не ожидал. Я знал, по большей части из обмолвок, что Высшие иногда устраивают дуэли, и что после той пресловутой войны, где погиб Ренский, они проводятся по строгому регламенту, но это всё, что я знал. Никаких подробностей об этом мне не рассказывали и, если дуэли Высших и случались, публику об этом в известность не ставили.
— Насколько я понимаю, Киса — это фамилия? И не имеешь ли ты, случаем, в виду Мариэтту Кису, начальницу Приказа дел духовных?
— Нет, Киса — это не фамилия, а кличка. А так всё верно, у меня именно с Машкой дуэль.
— Не понял насчёт клички, — с недоумением заметил я.
— Настоящая фамилия Машки — Грек, — пояснила Драгана.
— Грек? Как у Остромира Грека, бывшего начальника Работного приказа?
— Какое удивительное совпадение, да? — усмехнулась Драгана. — Она, правда, из побочной ветви, но у них отношения между ветвями очень близкие. Дружное семейство. А история с фамилией простая, но довольно любопытная. Машку в Академиуме прозвали Кисой за непомерный гонор. Она же аристократка, вся из себя такая светская киса. Она разве что Лину признавала за равную, да и то брезгливо морщилась. А остальные для неё были вообще чем-то вроде грязи под ногтями. Вот ей и прилепили эту кличку. Машка ужасно бесилась, а потом поняла, что это её слабое место, и это мешает ей расти как Владеющей. И тогда она взяла и сменила фамилию, и стала Кисой уже официально. Родственники ей, конечно, устроили скандал, но она их просто проигнорировала.
— Действительно, любопытная история, — согласился я.
— И очень многое говорит о её характере. Машку я, мягко говоря, не люблю, но не могу не признать, что воля у неё железная. Очень сильный противник. Очень.
— И у тебя есть весомый повод драться? И как князь к этому отнесётся?
— Если я сумею её убить, князь будет счастлив, — серьёзно ответила Драгана. — Она у нас много лет как кость в горле. И никак её не сковырнуть, мы уже все возможности перепробовали. Греки за неё горой стоят, да и вообще поддержки у неё хватает.
— Если ты сумеешь её убить, Греки тебя сильно невзлюбят, — отметил я очевидный факт.
— Если они меня невзлюбят, то это будет серьёзное улучшение отношений, — улыбнулась Драгана. — Учитывая, что сейчас они меня просто ненавидят. Так что — ты мне поможешь?
— Конечно, помогу, сейчас отдам приказ Лазовичу. Как я понимаю, тяжёлая техника там будет лишней?
