— Нет, конечно же, нет, — рассмеялся Лаук. — В основном железная дорога. В сложности воздушных путешествий через Польшу вы и сами имели возможность убедиться. Хотя справедливости ради замечу, что перевозки железной дорогой тоже не обходятся без проблем.
— В проблемах с железной дорогой мы тоже убедились лично, — заметил я.
— Убедились? — он удивлённо поднял бровь, а потом до него дошло, и он захохотал. — О да, барон, как же я мог это запамятовать!
Я скромно улыбнулся и пожал плечами.
— Кое-что мы возим и по воздуху, конечно, — сказал Лаук отсмеявшись. — В основном, разные мелочи курьерами.
— Если из Ливонии, то очевидно, янтарь, — заметил я. — Больше в Ливонии ничего маленького и ценного нет.
— Янтарь, — согласно кивнул он улыбнувшись. — Мы его здесь обрабатываем. Возможно, вы этого не знаете, но Дрезден — это центр торговли изделиями из янтаря.
Ну вот и выяснилось, куда возят янтарь ливонские контрабандисты. А заодно стало понятно, что нас вычислили сразу, как только мы приземлились в Дрездене. Надеюсь только, что никто из нападавших не выжил, а если и выжил, то не запомнил название нашего дирижабля. Такую скоропостижную смену имени объяснить будет трудновато.
— Но мы, кажется, уже утомили наших дам этими разговорами, — продолжил пфальцграф. — Интересуетесь оружием, барон? У меня есть неплохая коллекция старинного оружия.
— Какой мужчина не интересуется оружием? — ответил я вопросом на вопрос. Вообще-то, ответ я знаю — это я. А вот Ленка как раз оружие любит, но я предпочёл не вдаваться в занудные уточнения.
Коллекция у пфальцграфа и в самом деле была неплоха. Впрочем, судить о её качестве мне было трудно, но в любом случае она была большой. Главной трудностью для меня было не зевнуть, рассматривая все эти пищали и мушкеты, так что я усердно изображал восхищение и цокал языком, рассматривая карамультуки чудовищных калибров.
— Что вы думаете о выборах императора, барон? — как бы между делом спросил Лаук, демонстрируя мне какой-то особо хитрый курковый механизм.
— Где император, а где простой ливонский барон? — хмыкнул я. — Мне вообще-то не по чину задумываться о таких вещах, ваша светлость.
— Простому ливонскому барону и в самом деле ни к чему об этом задумываться, — с усмешкой согласился Лаук. — Но вы не простой барон, и определённое влияние у вас имеется.
По-моему, он сильно переоценивает моё влияние. Возможно, со стороны я и кажусь чем-то бóльшим, чем я есть, но сам я насчёт своего влияния, особенно в империи, иллюзий не питаю.
— И всё же, ваша светлость, я слишком далёк от того, чтобы иметь какое-то определённое мнение. Я вполне доверяю мнению тех, кто лучше разбирается в этом вопросе.
— Счастлив это слышать, барон, — расцвёл радостной улыбкой пфальцграф. — Кардинал Скорцезе был прав, рекомендуя вас, как достойного дворянина.
Так, кажется, я только что пообещал поддерживать чьи-то начинания. Однако ловко тут у них в империи заводят молодых жеребчиков в правильное стойло.
— А позвольте поинтересоваться, барон — каких именно родственников вы собрались навестить? Арди из Меца или Арди из Трира?
— Моя прабабушка принадлежала к трирской ветви, ваша светлость, — уклончиво ответил я.
— Да-да, ужасная история, — грустно покивал он. — В своё время сделала много шума. Так уж получилось, что я знаю об этом чуть больше того, что известно публике, и позволю себе дать вам маленький совет: не пытайтесь эту историю раскопать. Правда не сделает вас счастливым.
Я в некотором замешательстве вопросительно поднял бровь, уставившись на него, а он, глядя мне в глаза, торжественно кивнул.
— Впрочем, это был глупый вопрос, — он отвёл глаза и продолжил. — Разумеется, вы вряд ли захотите поехать в Мец.
Интересные намёки. История с прабабушкой содержит какую-то тайну, а в Мец мне ехать не стоит. Надо будет вести себя там поосторожнее, чтобы не вляпаться по незнанию в какую-нибудь интригу.
— Вряд ли, — согласился я.
— Хочу вас попросить, барон, — внимательно посмотрел на меня Лаук, внезапно став серьёзным. — Поговорите со своими родственниками. Поддержка Арди была бы для нас очень ценна.
— Боюсь что-либо обещать, ваша светлость, — осторожно ответил я. — Неясно, захотят ли они выслушивать от меня какие-то советы. И кроме того, насколько я знаю, трирская ветвь переживает не лучшие времена.
— Это так, увы, — мы двинулись дальше вдоль стоек с мушкетами. — Они многое потеряли, но уважение у них осталось, и к их мнению многие прислушаются. Но вернёмся же к дамам — полагаю, они без нас уже заскучали.
