— То есть ты в разговоре с кардиналом небрежно упомянул, что будешь в Дрездене, и он позвонил пфальцграфу Саксонскому, отрекомендовал тебя и попросил пригласить на обед, — со странным выражением произнёс Бернар. — Скажи мне, племянничек — чего я о тебе не знаю?
— Мы не о том говорим, — досадливо поморщился я. — Это история длинная и не особо интересная.
— Как скажешь, — согласился он, по-прежнему странно на меня глядя. — Просто мне вот, к примеру, попасть на приём к кардиналу Скорцезе не так-то просто. И если я вдруг попаду, то он вряд ли будет интересоваться моим маршрутом, чтобы отрекомендовать меня подходящему пфальцграфу. Но раз ты говоришь, что эта история неинтересная, то я, конечно же, тебе верю, и нам её обсуждать незачем.
Я опять поморщился — разговор явно ушёл куда-то не туда. Но если я сейчас возьмусь объяснять ему, что он всё неправильно понял, и дело обстояло совсем не так, то буду выглядеть довольно глупо.
— Так вот, возвращаясь к теме Орианны Арди, — вздохнув продолжил я, — когда разговор мельком её коснулся, Лаук мне практически прямым текстом заявил, что Арди из Меца были в том деле замешаны. Он сказал так: это была неприятная история, о которой он всё знает, и которую он мне не советует раскапывать, потому что правда меня не обрадует. А затем совершенно без перехода заявил, что я вряд ли поеду в Мец к тем Арди. Более ясного намёка я не представляю, разве что он бы прямо это сказал.
— Похоже на то, — задумчиво кивнул Бернар. — Тем более и мотив у них был очень ясный. Мы всегда были богаче, и их здорово задевало, что они намного беднее побочной ветви — точнее, той ветви, которую они предпочитают называть побочной. Но я всё же не понимаю — откуда пфальцграфу Саксонскому знать эту историю? Чем она могла его заинтересовать?
— Ничем, конечно. Он просто выполнил просьбу Скорцезе, для которого узнать все подробности не составляет ни малейшего труда.
— И зачем это Скорцезе?
— Легко могу придумать сразу несколько причин, — я начал загибать пальцы. — Побудить тебя согласиться на моё предложение. Привязать тебя к своей партии. Могу ещё предположить, что архиепископ Трирский является его политическим противником, и ты в качестве союзника усилишь позиции Скорцезе в Трире. Насколько я знаю, ты пользуешься уважением дворянства, так что являешься достаточно ценным приобретением.
— Постой-ка, не спеши, — перебил он меня. — О каком «своём предложении» ты говоришь?
— С которым я к тебе приехал, — широко улыбнулся ему я.
— Знаешь что, Кеннер, — закатил он глаза. — А пойдём-ка посмотрим мои ружья. Там как раз есть бар, а мне сейчас остро необходима рюмочка бренди.
* * *
— То есть ты предлагаешь мне побороться с Зепперами вместо тебя, — задумчиво сказал Бернар, вертя в руке бокал с бренди.
— Неплохо ты повернул дело, — уважительно заметил я. — Чувствуется мастерство и опыт. Ты действительно хорош, но так мы далеко не уйдём. Если ты начнёшь ставить какие-то глупые условия, то я просто сниму своё предложение.
— И что тогда? — поднял бровь Бернар.
— Да ничего, — пожал плечами я. — Мы ведь по-прежнему останемся родственниками. Просто совместных дел иметь не будем, но это же не обязательно. Будем ездить друг к другу в гости — я, кстати, тебя приглашаю.
— Благодарю за приглашение, — кивнул он, — но я имею в виду — что ты будешь делать со своим предложением?
— Ты в самом деле считаешь, что будет сложно найти кого-то вместо тебя? — удивился я. — Я вообще свалю это на Скорцезе. Пусть он ставит своего человека и сам с него спрашивает, мне забот меньше. Я всего лишь хотел помочь родственникам, но если тебе моя помощь не нужна, то я ни в коем случае не собираюсь настаивать.
— Это опасное дело, — заметил Бернар. — Зепперы очень влиятельная семья.
— Кардинал Скорцезе обещал прикрытие. И это не пустые слова, поскольку он сам жизненно в этом заинтересован.
— Я верю, что он надёжно прикроет и от церковных, и от светских властей, но я имею в виду личную опасность. Георг Зеппер не особенно щепетилен в делах, если ты понимаешь, о чём я.
— Я помогу тебе людьми на первое время, — пообещал я. — Но тебе всё равно придётся обзаводиться своей охраной. Бернар, я не хуже тебя понимаю, что это опасное дело, и кстати говоря, для меня опасность тоже присутствует. Но ты не можешь серьёзно разбогатеть, не оттоптав множество ног. А если мы не станем в этом деле участвовать, то в нём будут участвовать другие. Алхимию у Зепперов так или иначе отберут, это давно уже назрело и перезрело. Зепперы не самые лучшие посредники, они раздражают и князя, и церковь.
— А ты лучший посредник?
— В данный момент лучший, — кивнул я. — Я удобен для всех, и в отличие от Георга Зеппера, готов делиться с нужными людьми. И ещё я достаточно благодарен своим родственникам за помощь моей прабабке, чтобы помочь им выбраться оттуда, куда они из-за этой помощи угодили.
— Ты предлагаешь мне рискнуть всем, — тяжело вздохнул Бернар, крутя бокал, из которого он до сих пор не выпил ни единого глотка.
