Выглядел он не очень хорошо — какая-то нездоровая бледность, да и вообще вид довольно измождённый. Целительницы всё же не волшебницы — нет у них ни заклинаний исцеления, ни чудодейственных красных бутылочек, которые лечат всё что угодно — от поноса до сломанного позвоночника. Мама удалила пулю и восстановила повреждённые ткани, но ни одна целительница не может мгновенно восполнить потерянную кровь. Да и вообще серьёзное ранение — это шок для организма, от которого ему приходится долго отходить.
— Вот и замечательно, что нормально, — сказал я, по-прежнему глядя на него в упор. — А теперь объясни мне — как так получилось?
— Я виноват и готов понести наказание, — угрюмо ответил Кельмин, глядя в стол.
— Вообще-то, я не спрашивал, виноват ли ты. Это я и без тебя знаю. Я спрашивал другое.
Мы немного помолчали. Антон по-прежнему не поднимал глаз.
— Впрочем, можешь не отвечать, — хмыкнул я. — Этот ответ я тоже знаю.
Кельмин поднял глаза и недоумённо на меня посмотрел.
— Да-да, Антон, я знаю, почему ты ездил без охраны.
Лицо у него сделалось удивлённым. Потом его озарила мысль и он посмотрел на Стоцкую, но у той на лице тоже было выражение полного недоумения, и Антон удивился ещё больше. Потом смысл моего замечания начал доходить и до остальных, и все стали переглядываться, безуспешно пытаясь понять, кто же из них мне докладывает.
Я чуть было не рассмеялся, глядя на эту пантомиму. Как и принято у конкурирующих спецслужб, Антон с Ириной друг за другом втихую следили, но сейчас им в головы пришла неожиданная мысль, что заниматься этим могут не только они. Да и для остальных это явно стало открытием. Оно и к лучшему — всем полезно подумать на эту тему, чтобы ни у кого не возникало иллюзий, что за ними не присматривают.
Одна Ленка держала безразличное выражение лица, хотя я чувствовал, что её вся эта ситуация ужасно забавляет. Она-то как раз прекрасно знала, кто мне докладывает. Приручённые духи исправно следили за всеми в поместье, и хотя пришлось немало потрудиться, чтобы отучить их нести к нам всякую чушь, в последнее время этот труд начал, наконец, окупаться. Нас в своё время немало повеселило, как Кельмин воркует над своей машиной — мало какая мать так хлопочет над ребёнком. Так что я прекрасно знал, почему Антон не хотел ездить с охраной — даже машина сопровождения убила бы всё удовольствие от поездки, а уж посадить охранника в свою «кисоньку» для него было просто немыслимо. Чисто по-человечески я вполне мог его понять — Кельмин тоже относился к категории трудоголиков, и дорога на службу и со службы была для него практически единственной возможностью прокатиться.
— Охрана там могла и не помочь, — попытался оправдаться Антон, — они просто послали бы больше людей.
— Могла и не помочь, — согласился я, — а могла и помочь. Но в любом случае это совершенно тебя не оправдывает. Во-первых, ты не выполнил прямой приказ. Ты военный человек, ты же знаешь, что полагается за невыполнение приказа в боевых условиях?
— Знаю, — выдавил из себя Кельмин, опять опустив глаза.
— Но главное даже не в этом. Самое неприятное здесь в том, что приказ систематически не выполнял тот самый человек, который был поставлен следить за его выполнением. Ничто не разлагает подчинённых сильнее, чем начальник, который на их глазах демонстративно плюёт на приказы вышестоящих. Твои люди всё это видели, Антон — и как они в следующий раз отнесутся к моему приказу? Или к твоему? А ведь это те самые люди, которые обязаны сражаться за нас всех — и умереть, если необходимо. Ты уверен, что они по-прежнему без раздумий подчинятся неприятному приказу?
— Я сделал выводы, господин, — подавленно сказал Кельмин. — Такого больше не повторится.
— Надеюсь на это, — кивнул я. — И имей в виду — если твоё увлечение входит в конфликт с твоей службой, то тебе придётся выбрать что-то одно. Задумайся над этим, Антон. Ну что ж, с этим разобрались, давайте теперь поговорим о насущном. Появилась какая-нибудь новая информация?
— Ничего нового, господин, — ответила Кира. — Греки больше никак себя не проявляли. Скорее всего, они что-то планируют. Что-то такое, что окажется более успешным. У меня по этому поводу есть предложение — может, стоит раздать значимым сотрудникам защитные амулеты? Я прикинула — по деньгам мы можем себе это позволить, бюджет переписывать не придётся.
Наши вояки — Станислав с Антоном, — снисходительно заулыбались той специфической улыбкой, которой появляется у подчинённых, когда начальник сморозит какую-нибудь выдающуюся глупость.
— Кира, это так не работает, — сочувственно сказал я. — Не получится просто надеть амулет и стать неуязвимым. Владеющие, например, вообще амулеты предпочитают не использовать, во всяком случае, сильные Владеющие. Станислав, раз уж тебе так смешно, то ты и объясни.
— Кхм, — смущённо прокашлялся Лазович, — тут дело в том, госпожа, что амулет не работает постоянно. Он работает час, ну два, если хороший, а потом должен несколько часов заряжаться.
— Так в чём проблема? — не поняла Зайка. — Можно включать его только когда опасно.
