<p>Плотников Сергей Александрович</p><p>Паутина Света</p><p>3 том</p><p>Интерлюдия 1</p><p>Япония: Такамия</p><p>Вассалы Амакава, Химари «Багровый Клинок Ноихары»</p>Кая давно заснула, как сидела — просто уткнулась носом в одеяло, закрывающее тело бакэнэко до пояса, и отрубилась. Выражение на её мордашке было такое забавно-счастливое, что кошка едва сдержалась, чтобы не потрепать её за щеку. Пусть спит. Если ей будет что-нибудь нужно — она и сама… эээ, способна позвать Ами или Юмико. Кошка покосилась на камеры под потолком — аж три штуки, перекрывающие полями обзора палату так, чтобы не осталось «мёртвых» зон. Камеры висели и в коридоре, и в соседних, пока пустых, помещениях — по заданию молодого мастера его вассалы начали… как там Юто-сама сказал? «Монтаж инфраструктуры информационного мониторинга»? Работы шли даже сейчас — в палате не было окон и по периметру помещения было «натянуто» заклинание гашения звука (делал молодой аякаси лет четырнадцати на вид и с птицей-вороном на плече), но лёгкие вибрации от работы строительной техники передавали стены и пол. А вибрации она умела чувствовать — может быть, не так хорошо, как другие виды аякаси, но вполне достаточно, чтобы засечь сам факт работы. Именно из-за заклинания — и ещё из-за того, что девушке никак не удавалось равномерно свернуть ауру, слабо фонтанирующую демоническими эманациями, ей и досталась эта палата: в центре здания недостроенной больницы, вокруг которой был выстроен амулетный периметр гашения маны.
Скрывающие амулеты… молодой мастер многому научился за пять лет, что они не виделись! Юто почти ничего не рассказал о себе, только несколько общих слов о том, как ему покорился «Изменяющий свет», как он выяснил, что из-за работы его собственного амулета не может вспомнить часть того, что было с ним до восьми лет, как начал собирать информацию… и свою собственную команду вассалов. Собственно, и всё. Зато, пока Юто-сама изучал документацию по её «проекту»… видит Ками — она многое бы дала, чтобы он не нашёл эту гадость! Да, срок её жизни ограничен, причём даже не энергией накопителей — само сознание не выдержит длительной работы. «Неисправимый» дефект… даже не в проекте «Багровый Клинок», а в самой сущности кошек-демонов Ноихары. Как-то она услышала, как дед Ген (Генноске Амакава, которого, вслед за маленьким Юто, она привыкла называть так… пусть даже молодой мастер теперь и это забыл!) говорил с Кагамимори и Тсучимикадо — собрание было у них дома. «Я выбрал бакэнэко как платформу не потому, что она так выглядит, а потому, что рано или поздно кошачье безумие подтачивает разум любой кошки. Лучше десять лет яркой и вменяемой жизни, чем полсотни — подступающей тьмы». Что Генноске не сказал — и что знала сама Химари — так это то, что подобные изменения любого другого вассала, кроме нэкохимэ, будут являться, по сути, нарушением клановой вассальной клятвы. Так что для меча, чем медленно умирать от разъедающей лезвие ржи, лучше сломаться в один удар. Если смерть есть конец пути, то стремление, а не время жизни, определяют ценность этой смерти. Но молодому мастеру знать это было совершенно ни к чему! Пусть десять лет… пусть даже восемь… но мастеру было бы уже двадцать! Двадцать! Даже если и восемнадцать (при совсем плохом раскладе), всё равно — это было бы тогда, когда он был бы уже взрослым. Уже мужчиной, не мальчиком. Может быть — может быть даже её мужчиной! Кошки Амакава всегда питали к своим хозяевам… неоднозначные чувства, скажем так. Иначе бы кошка-предок, что первая попала под «свет», не превратилась бы в женщину прямо на глазах у своего врага, враз ставшего повелителем. Кошки долго не живут — что ж, тем ярче будет та жизнь! А теперь Амакава будет смотреть на неё как на чудовище! Именно чудовище, а не монстра — в естественных монстрах нет ничего ужасного, только грубая сила и мощь. А она теперь в глазах хозяина будет как вещь, механизм или сложное заклятие! Наверное… может быть… хм, а может и нет.
