Константин стоял, крепко сжимая дневник Джеймса, ощущая, как от страниц, старых и потёртых, исходит особая важность, словно они хранили силу и мудрость того, кто, как и он, когда-то пытался понять этот мир. Предостережения Джеймса звучали в голове глухо и отчётливо: «Привыкни к новым возможностям, иначе это место поглотит тебя». Ещё несколько заметок говорили о странных символах, которые Джеймс «видел» как нечто большее, чем просто инопланетную вязь, и догадывался, что те могли быть связаны с выходом.
Он осторожно двинулся в сторону, следуя за чувствами, которые в нём проснулись, и вдруг оказался в огромном помещении. Пространство казалось безразмерным, его новый взгляд охватывал всё, вырисовывая углы и детали, как если бы сам воздух подсвечивал каждый элемент. Под ногами, по краям и в тени, всё казалось величественным и древним, словно запечатанным в этом заброшенном мире. Воздух был плотный, настоянный на вековой тишине и чуждой энергии.
Тяжёлые устройства громоздились тут и там, как останки чего-то давно умершего. В этот момент он осознал, что сила в нём значительно возросла. Он подошёл к одной из конструкций, бросив взгляд на тяжёлые с виду металлические детали и, чуть сжав её пальцами, поднял, не ощущая веса. Раньше он бы удивился своей физической мощи, но теперь было ясно: слияние изменило его настолько, что от былой человеческой слабости не осталось и следа.
Пройдя по комнате, он внимательно разглядывал странные символы, высеченные на стенах, и, по мере того как сосредотачивался на них, ему открывались их значения. Слова Джеймса о пути, что может указать «их карта», приходили на ум. Линии и символы будто оживали перед глазами, впитывались в сознание, позволяя почувствовать направления и подсказывая шаги.
«Невозможно… я ничего об этом не знаю», — мелькнула мысль, но где-то внутри он понимал, что теперь эти знания были частью него самого, словно спящий голос, который знал ответы на все вопросы. Этот шёпот в голове был не его, но теперь принадлежал ему.
Продолжая движение, он оказался перед массивной консолью в центре комнаты. Центральный узел управления — он понял это, едва прикоснувшись. Под пальцами пробежала дрожь, тёплая и ощутимая, как будто металл оживал под его кожей. Константин изучал её, едва касаясь тонких линий на поверхности — их узоры открывались ему, вбирая в себя как в зеркало.
Неожиданно ему стало ясно, что эта машина — сердце комплекса, а символы на её экране словно настраивались под него, их смысл обретал ясность. Почти автоматически он потянулся к переключателям, направляя потоки энергии, и едва заметные узлы на панели отвечали, как будто они откликались на его действия, принимая команду.
Он глубоко вдохнул, понимая, что кристалл, с которым он пришёл сюда, может стать ключом. Пальцы сами находили нужные символы, настраивая координаты на обратный путь. Перед ним, всего в нескольких шагах, пространство начало искривляться, заволакиваясь дымкой, словно плотный воздух становился проницаемым. Ему открылся вид на портал — неотвратимо манящий обратно, к родному миру, но с чувством, что он уходит из своего убежища.
Оглядываясь в последний раз, он почувствовал странное тепло, как будто оставлял здесь частицу себя, чтобы вернуться. Эта пещера, этот лабиринт теперь были его укрытием, готовым для исследований.
Сделав глубокий вдох, он шагнул вперёд. Боль пронзила тело, напряжение сжало его, будто пространство не хотело отпускать. Мир вокруг менялся, сжимаясь в узкую линию, но через мгновение под ногами ощутилась родная земля.
Константин стоял, крепко сжимая дневник, чувствуя, как воздух, насыщенный запахом старого дерева и пыли, мягко обволакивает его. Он сделал несколько шагов, каждый из которых отзвучал гулко и странно, но именно этот шум, знакомый до дрожи, вернул ощущение реальности. Он был дома — в этом старом сарае, среди разбросанных инструментов и пыльных полок. Но теперь он знал, что он больше не тот, кто входил сюда несколько дней назад.
Взглянув на старое зеркало, он на секунду замер, чувствуя, как внутри него нарастает странное волнение. Прикоснувшись к пыльной поверхности, он осторожно стёр налёт, и в отражении увидел себя — прежнего, но с очевидными изменениями. Первое, что привлекло внимание, — глаза. Их форма и размер остались прежними, но они стали совершенно иными. Склеры приобрели серый оттенок, придавая взгляду остроту и холод, а зрачки стали вертикальными, насыщенно-янтарными, как у хищника. Казалось, в их глубине отражались мельчайшие преломления, словно составленные из множества невидимых граней. Они были поразительно детализированными, а ещё — почти нечеловеческими, открывая перед ним новый, неведомый мир.