У меня было какое-то двойственное чувство: с одной стороны жизнь чукчей становится лучше – живут в благоустроенных квартирах, гоняются за китами на лодках с мощными двигателями, детей учат в школе; с другой стороны понимаешь, что они теряют этническую идентичность, что, впрочем, происходит во всём мире. Хорошо это или плохо, трудно сказать. Чукчи хотят сохранить самобытную культуру, но при этом жить как европейцы. Дети оленеводов, уехав учиться в городские интернаты, не стремятся возвращаться к привычному кочевому укладу жизни их родителей. Да и здесь, в Лорино, люди желают жить не хуже, чем в европейской части России, хотят есть заморские фрукты, посещать спортивные клубы, салоны красоты. А туристы мечтают увидеть своеобразие жизни людей в разных концах света, но таких мест в мире с каждым годом становится меньше, если не считать постановочные представления, как это имеет место быть в некоторых африканских странах.
Когда лодка причалила к берегу, я снял спасжилет и отправился домой переодеваться. Поднимаясь в гору, увидел идущих навстречу женщин и детей с пустыми вёдрами. Я повернулся к морю. Лодок ещё не было видно, значит, о поимке кита охотники сообщили в посёлок по рации.
Переодевшись и выпив чаю, я снова пошёл на берег встречать китобоев.
Кита на отмель вытаскивали трактором. Создалось впечатление, что на берегу собрался весь посёлок. Мужчины в резиновых сапогах заходили в воду и большими ножами вырезали куски мяса или сала. Поднимали вырезки, спрашивали: «Кому?» и бросали их в уже приготовленные вёдра. Дома женщины будут солить и коптить. Мясо морских животных - основная еда чукчей. Вода вдоль берега была окрашена алой китовой кровью. Для чукчей это был обычный день заготовки пищи.
Вечером собрались на прощальный ужин. С тостом выступил Михаил, наш гид. Рядом со мной сидел охотник Владимир, он обратился ко мне:
- Мне приятно видеть, что к нам на край света приехал такой пожилой человек…
- Слушай, тёзка, мне будет приятно, если ты будешь меня называть «молодым человеком».
- Хорошо. Мне приятно, что сидящий рядом со мной молодой человек, - продолжил Владимир и похлопал меня по плечу, - приехал к нам на край света в столь преклонном возрасте.
- А ты большой шутник, однако.
Туристы, слушая нас, дружно загоготали. Они вообще любили громко смеяться, забывая даже о том, что явилось первопричиной смеха. Ещё немного посидев, мы с Надеждой пошли собирать рюкзаки, завтра утром предстоял выезд на вездеходах в посёлок Лаврентия.
В подъезде двухэтажного дома, где мы жили, девушка из соседней квартиры расписывала красками стены: были изображены киты, дельфины, люди. На противоположной стене она большими буквами написала: «Чукотка - земля настоящих людей».
Наверно в прошлой жизни моя душа обитала среди суровой северной природы, поэтому люблю путешествовать в полярных широтах. Здесь, на Чукотке, мне было спокойно, всё казалось знакомым и близким.
2021 г.
Торг
Дакар, столица Сенегала. Мёртвый сезон. Приезжих отдыхающих на пляже нет. Только местные молодые ребята занимаются спортом. Скорее всего, все они холостые. Если верить нашему гиду, мужчины имеют до четырёх жён, а каждая из них рожает, по статистике, семерых детей. Думаю, что женатикам уже не до спорта.
Мы с моей попутчицей Надеждой сидим на пляже. Она тихо напевает популярную когда-то песенку: «Ален Делон не пьёт одеколон, Ален Делон говорит по-французски». Сенегальцы тоже говорят по-французски и тоже не пьют крепкие спиртные напитки. К нам подсаживается торговец с большой сумкой:
– Бонжур.
– Бонжур, мсье. У нас нет денег, проходите мимо.
