– Для него природа – открытая книга, он читает и воспринимает её напрямую. Такие, как Влад, занимаются конкретным трудом. Из них получаются отличные фермеры, прекрасные производственники…
Паша усмехнулся:
– Какой пафос.
Я не выдержал:
– Лиза, ты не на собрании. Здесь нет трибуны и графина с водой.
Все замолчали. Зыбин клевал носом. Усталость брала своё. Ему надоело бороться со сном, и он ушёл в палатку. Через некоторое время оттуда донёслось лёгкое похрапывание.
– Лиза, ты первая женщина, которую я ношу на руках. Я даже жену никогда на руках не носил.
– Надеюсь, это было не слишком обременительно? – она кокетливо улыбнулась. – У тебя такие сильные руки.
Наверно, при этих словах у меня должно было возникнуть влечение к ней, но я ничего не испытывал, кроме дикой усталости.
Чуть понизив голос, Лиза обратилась ко мне:
– Ты, наверняка, обижаешься на Зыбина за то, что он использует тебя в походе в качестве носильщика и кухонного дядьки. Это несправедливо, что ты тащишь тяжёлый рюкзак, а его ноша становится с каждым днём легче.
– Я делаю всё то, что должен делать в походе. Каждый несёт вес по силам. Поначалу я, конечно, обижался, но потом понял, что он прав. А на «кухонного дядьку» я тоже не в обиде – у меня, просто, готовить еду на костре получается лучше, чем у вас.
Лиза подбросила дров в костёр и, перейдя на шёпот, продолжила:
– Ты знаешь, мне было так стыдно за него, когда он хвастался, как схитрил при забеге на гору.
– Да это было просто развлечение, не бери в голову.
Лиза не унималась:
– Ты не хочешь ссориться, поэтому оправдываешь его. Но послав нас с тобой на переправу без страховки, он же рисковал нашими жизнями. Если бы ты тогда не удержался на ногах, скорее всего, мы оба погибли бы. С этим-то не поспоришь?
– Он почему-то злится на меня.
«Становится прохладно», – Лиза подсела ближе. Ощутив прикосновение её плеча к моей руке, я почувствовал дрожь в теле и невольно отодвинулся. Опершись рукой о моё колено, Лиза потянулась к костру, чтобы ещё больше его расшевелить. Взметнулись искры. Потом она медленно, нехотя убрала свою ладонь, обернулась, и я увидел её манящий взгляд. Затем, откинув назад каштановые волосы, обвила руками мою шею и прильнула к губам. Я неожиданно для себя обнял её. «Только не здесь», – шепнула Лиза, вставая, и потянула меня в сторону леса. Смеясь, она упала на спину в мягкую зелёную траву, раскинув руки в стороны. Я лег рядом, коснулся ладонями её тела и ощутил, как она вздрогнула. Пальцы, соприкасаясь с её нежной кожей, выдавали мои страстные желания. Я прильнул к ней и поцеловал тонкую шею, поцелуи опускались всё ниже и ниже…
Вдруг я услышал, как совсем рядом хрустнула ветка, оглянулся и увидел Зыбина, с ненавистью смотрящего на нас сверху. Резко развернувшись, он бросился в палатку. Через некоторое время до нас донеслись всхлипывания.
…Всю ночь мы с Лизой сидели у костра. Она прижималась ко мне, крепко обхватив мою руку. Вдруг засмеялась.
– Ты чего? – не понял я.
– Влад, ты просто животное.
– Ну…конечно, до твоего Зыбина мне, как до луны, далеко.
– Он теперь не мой. А ты оставайся таким, какой есть. Никогда ещё мне не было так хорошо…
Под утренним солнцем туман растворился, превращаясь в капельки росы на траве. Лиза, ласково улыбаясь, сказала: «Влад, пока ты готовишь завтрак, я пойду прогуляться».
Вернувшись к костру, она всё ещё улыбалась, держа в руках букетик цветов. В это время из палатки выполз совершенно пьяный Зыбин. Он поднял голову, глядя на меня ненавидящими, полными слёз глазами, и процедил сквозь зубы: «Тварь! Зря я тебя в поход взял!» Я засмеялся, глядя на него, и сказал: «Паша, вытри слюни с подбородка».
Лиза сделала шаг навстречу, но посмотрев мне в глаза, словно наткнулась на невидимую стену. В этот момент её фигура показалась мне какой-то размытой, нечёткой, готовой раствориться в воздухе. Она была совсем не похожа на ту Лизу, которую я увидел впервые в купе поезда. Сейчас она напомнила мне девушку с репродукции Ренуара, висящей в комнате Зыбина. Но в её образе теперь не было ничего притягательного для меня, а было нечто уходящее, исчезающее. Лиза резко переменилась в лице, швырнула букет и, зарыдав, бросилась в сторону от костра. Только сейчас она поняла, что потеряв одного мужчину, не приобрела другого. Жалел ли я её? Вовсе нет. Почему я должен её жалеть? У меня есть любимая семья, и Лиза знала об этом. На что она надеялась?
Почувствовав отвращение к себе после всего произошедшего, я быстро зашагал к реке. Не раздеваясь, бросился в воду. Погрузившись с головой, присел на корточки, скрючился в позе эмбриона, словно находясь в чреве матери. Долго сидел, пока хватало воздуха, представляя, как вода смывает с меня скверну, а затем, резко выпрямив ноги, оттолкнувшись от дна, с выкриком выпрыгнул на поверхность, жадно хватая воздух, не обращая внимания ни на холод, ни на напор воды, чувствуя только очищение, словно сознавая своё второе рождение.
