Идея Керну понравилась, порох был, который забрали на очередной вылазке при нападении на обоз персов. Осторожно, чтобы неприятель не обнаружил, натаскали на обрыв бочки с порохом и заряд подорвали на рассвете, когда неприятель спокойно спал. Кое-кому из персов удалось уцелеть, но не больше одной четвёртой от общего числа. Керн поставил заметку для себя, что ещё не меньше трёх тысяч персов покалечены или убиты под завалом. После акции подрыва, оба эскадрона конных егерей отошли и затаились в одном из ущелий, коих было много в этой местности. Штабс-ротмистр Керн, ломал голову, как помочь защитникам крепости отойти без потерь, но умного ничего в голову не приходило. Оставалось продолжать нападения на войско Аббас Мирзы, не давая им покоя ни днём, ни ночью.
Ротмистр Еремей Яковлевич Савоини сидел за столом в комнате, которую ему отвели, как командиру, и рисовал карандашом схему обороны крепости. Но главные мысли у него метались в том, как оборонять далее крепость. Патроны к новым винтовкам катастрофически заканчивались. Он уже дал указание собрать все дульнозарядные ружья, что нашлись в крепости и приготовить их к бою. Егеря уже сегодня нашли таким гладкоствольным ружьям применение, когда персы приблизились совсем близко к стенам крепости. Всё трудней и трудней получается отбивать атаки неприятеля. Как-никак обороняются шестой день. Есть раненые среди личного состава, благо научили егерей прятаться во время обстрела, но убитых пока нет. Савоини подумал над тем, сколько бы он продержался без нового обучения и нового оружия. Вспомнились прошлые годы. Нет, совсем не зря император Павел Первый делает реформу в армии. Размышления ротмистра прервал вошедший поручик Борисов, а вместе с ним вроде как горец. Но приглядевшись Савоини понял, что это переодетый егерь.
— Ваше благородие, прибыл разведчик от штабс-ротмистра Керна. Бойцы услышали из темноты сигнал, оказался наш, ну и подняли его по верёвке, — доложил Борисов.
— Кто таков? — спросил ротмистр у переодетого егеря.
— Унтер-офицер конного эскадрона егерей 7-го батальона быстрого реагирования Иван Кожемяка, ваше благородие, — представился пришедший.
— Разведка? — спросил ротмистр и пришедший егерь кивнул, а ротмистр продолжил, — Говори, братец, что за нужда тебя привела.
— Велено передать, — Кожемяка снял сапог и подал завернутую в тряпицу записку и лист бумаги, с нарисованной схемой.
Савоини взял послание и прочитал его. Потом внимательно рассмотрел схему на листе и глянул вопросительно на унтера из эскадрона. Унтер правильно понял взгляд ротмистра.
— Мы лагерь обнаружили в пяти верстах на юг от крепости, лагерь большой. Господин штабс-ротмистр считает, что 107-ми вы дотянетесь. Если смотреть со стены в сторону запада, то в зрительную трубу будет хорошо виден утёс. Мы оттуда наблюдаем за крепостью иногда. Когда начнёте обстрел лагеря, мы скорректируем огонь. Штабс-ротмистр говорит, что артиллеристов обучали азбуке флажков, — пояснил Кожемяка.
Савоини знал, что миномётчиков учили флажками передавать сообщения. Учили для того, чтобы корректировщика поднимать на новомодном воздушном шаре. Сам воздушный шар они не получили, идут испытания. Недоделки с керосиновой горелкой. В общем не дали при убытии на Кавказ.
— Унтер, штабс-ротмистр пишет в записке, что организует отход. Знаешь что-нибудь про это?
— Так точно, ваше благородие. Разведали путь отхода. Есть крепость Мухрат, ближе к Гяндже. Там сейчас наши стоят. Крепость неприступная из-за рельефа местности. Командир так и сказал из-за рельефа местности. А там глядишь и помощь подойдёт. Вы как отстреляетесь миномёты разбирайте, вывозить будем, увязав поклажей на лошадей. Мы позавчера три сотни лошадок отбили у персов. Начинайте обстрел утром, после восхода солнца, а потом собираемся и отходим, пока у персов суматоха, — доложил Кожемяка.
