Павел Третьяков полностью

Следующая мысль, прописанная в завещании 1860 года, касается источников существования галереи. Помимо капитала в 150 тысяч рублей серебром, треть которого должна уйти на покупку Прянишниковского собрания, Третьяков предполагает дополнительные источники дохода. Во-первых, вход в галерею должен быть платным, вне зависимости от сословия, к которому принадлежит посетитель. «…Вход для публики без различия открыть с платою от 10 до 15 коп[еек] серебром»^[637]. При этом «…из збора за вход, как бы не была холодна наша публика к худ[ожественным] произв[едениям], за исключением уплаты за квартиру и сторожам должна непременно оставаться какая-нибудь сумма, которая должна откладываться в запасной капитал галлереи и приращаться процентом, сколько можно выгодным»^[638]. Впоследствии, когда Павел Михайлович будет сам собирать галерею, этот источник дохода он сочтет излишним. Он будет тратить на приобретение картин собственные средства, получаемые в виде дохода от деловых операций. Третьяков посчитает, что платой за вход можно отпугнуть от посещения галереи значительную часть публики. Но в случае его кончины и прекращения потока средств «извне» было необходимо, чтобы галерея находилась на самообеспечении.

Далее, Третьяков распоряжался относительно того капитала, который останется после приобретения Прянишниковской коллекции и неизбежных первоначальных трат. Остаток капитала следовало пустить в рост и позаботиться, «…чтобы приращение его процентом было сколько возможно выгодное»^[639].

Еще одним источником дохода была продажа «незамечательных» художественных произведений, как купленных, так и пожертвованных частными лицами. «…Некоторые картины… найденные недостойными находиться в галлерее, продаются, и вырученные за них деньги поступают также в кассу»^[640]. Когда Павел Михайлович будет составлять свое собрание, он, как и любой коллекционер, станет продавать те произведения, которые посчитает лишними в его составе.

Данные распоряжения показывают Третьякова экономным, рачительным хозяином, заботящимся о как можно более длительном существовании своего детища. У него, что называется, каждая копейка на счету. «…Все особенно замечательные, редкие произведения русских художников» следует «стараться приобретать выгодно»^[641]. Пожелание Третьякова, чтобы каждая сделка совершилась как можно выгоднее, в небольшом тексте документа встречается целых шесть раз. Так будет и в последующие годы. Художники будут подчеркивать, что Третьяков любит поторговаться. Он старался рассчитать свои расходы таким образом, чтобы суметь приобрести для галереи как можно больше картин, а денег далеко не всегда было достаточно. Третьяков обладал немалым состоянием, но был далеко не самым богатым человеком в Москве. «Павел Михайлович считал дело создания галереи делом общественным, надеялся, что художники это понимают, и поэтому „торговался“, справедливо полагая, что для него цена на картины должна быть снижена»^[642]. И действительно, художники нередко уступали галеристу. «…Все художники понимали, что, продавая картины Третьякову, они продают их в народный музей, а поэтому некоторые снижали цену сильно. Верещагину, например, американцы предлагали гораздо больше денег за его картины, чем Третьяков, а он все-таки отдал их Третьякову. И Виктор Васнецов тоже уступал картины по более дешевой цене, чем ему давали другие меценаты». Для художника «попадание» в галерею Третьякова было равносильно признанию его художественной значимости. «…Уступали художники потому, что тогда попасть в Третьяковскую галерею имело большое значение. Если про художника говорили: „Его картины есть в Третьяковской галерее“, — значит, художник высокого класса. И художники гордились этим»^[643].

Следующая выраженная Третьяковым в завещании 1860 года мысль касалась условий размещения коллекции. В этом пункте как нельзя более полно отражены взгляды Третьякова на состояние современных ему художественных собраний.

На первое время функционирования галереи для нее необходимо «…нанять приличное помещение в хорошем и удобном месте города, отделать комнаты чисто, удобно для картин, но без малейшей роскоши, потому, что помещение это должно быть только временное. При галлерее иметь одного надзирателя за жалование или из любителей без жалования, то есть безвозмездно, но, во всяком случае, добросовестнаго и иметь одного или двух сторожей. Отопление должно быть хозяина дома; освящения быть не может; и так кроме платы сторожам расходов быть не может… Копировать дозволить всем безвозмездно»^[644].

Впоследствии, когда собрание расширится, его следовало перевести в постоянное, приспособленное под его нужды помещение. «…На остающийся капитал приобресть для помещения галлереи приличный дом, устроить в нем удобное для вещей помещения с хорошим освещением, но без роскоши потому, что роскошная отделка не принесет пользы, но напротив невыгодна будет для худ[ожественных] произведений»^[645].