Подруги Патриция и Элен отдыхают в одном из городов Тайана. Прогуливаясь по рынку в поисках сувениров, они забредают в лавку, где среди множества вещиц их внимание привлекает удивительной расцветки чайник. Не удержавшись, девушки приобретают его и оказываются вовлечены в таинственную историю.
Le mauvais gout mene au crime.[1]
— Я же говорила. — Элен скрестила руки на груди и обвиняюще посмотрела на подругу. — Так мы ничего не купим.
Патриция взяла в руки одну из чашек. Продавец усиленно заулыбался и начал кланяться.
— Не понимаю, что тебе не нравится. Это знаменитый тайанский фарфор.
— Слушай, тебе самой-то нравится?
Покупательницы рассматривали товар, а продавец с неменьшим любопытством и, пожалуй, большим удовольствием разглядывал покупательниц. Последнее время в столице Тайана встречи с иностранцами не были редкостью. Война закончилась, и граждане других стран вновь получили разрешение на въезд. Однако в толпе смуглых, черноволосых людей Элен с Патрицией невольно приковывали взгляд. Впрочем, Элен не сомневалась, что на нее в любой толпе обратят внимание и в любой части света назовут «восхитительной блондинкой»; да и у огненноголовой Патриции есть все шансы завоевать мир. Элен благосклонно улыбнулась продавцу — его восторг понятен, не каждый день видишь у своего прилавка такое синеглазое чудо. Она даже повернулась в профиль, позволяя вдосталь собой налюбоваться. Пусть это послужит бедняге утешением и наградой, раз чашку она все равно покупать не собирается. Элен не сомневалась, что награждает продавца щедро.
— Ты только взгляни! — Патриция медленно поворачивала чашку на ладони. — Какая плавность линий… Постепенный переход цвета… Гармония…
Она обернулась к подруге и с изумлением обнаружила, что Элен стоит, закрыв глаза.
— Ты что?
Элен открыла глаза, взглянула на чашку и глубоко вздохнула.
— Не получается.
— Что?
— Пока ты говоришь — все хорошо. Заслушаешься. Но стоит открыть глаза… И видишь — маленькая плошка грязно-бурого цвета с отбитым краем.
— Ну, знаешь ли! — возмутилась Патриция, беспокойно теребя рыжую косу. — На тебя не угодишь. Если старинный тайанский фарфор, по-твоему, не хорош, пойдем обратно в порт. Там в любой лавке продадут аляповатую подделку, где будет все: дамы с веерами и зонтиками, кавалеры с мечами… Пойдем.
Элен вновь вздохнула.
— Неужели нельзя найти вещь, которая отвечала бы и тайанским и европейским вкусам? Не могу же я каждый раз, показывая злополучную чашку друзьям, приглашать тебя, чтобы ты объяснила — как это прекрасно!
Они захихикали, поставили чашку — тут перестал улыбаться продавец — и отправились дальше. Пробирались между прилавками, уворачивались от лоточников, громко расхваливавших свои товары, заглядывали в маленькие лавки. Патриция перешучивалась с продавцами, пытливым взором обводила ряды сувениров, не находя вещи, достойной украсить собою коллекцию Элен, стать в ее доме символом Тайана.
Рынок протянулся от подножия горы до самого моря и своим изобилием напоминал довоенный. Патриция изумлялась все сильнее: Тайан, вопреки ожиданиям, стремительно возрождался. Даже На
Элен настойчиво потянула ее за руку — случайно они забрели в рыбные ряды. Здесь все светилось и мерцало — в чанах плескалась рыба. Солнечная рябь бежала по воде, трепетали хвосты и плавники, серебрилась чешуя. Дары моря раскинулись во всем своем великолепии. Десятки сортов рыбы, креветки, крабы, осьминоги, морские звезды и морские ежи…
Патриция знала, что треть мужчин Тайана — потомственные рыбаки. Крупным компаниям принадлежат целые рыболовные флотилии. А в деревнях одиночки выходят в море на маленьких суденышках, как выходили их деды и прадеды и сто, и двести, и тысячу лет назад.
Элен энергично шла вперед и остановилась лишь тогда, когда рыбные ряды были пройдены. Следовало решить, куда направиться далее. Подруги помедлили, оглядываясь.
Начиналась дивная тайанская осень. Небо было прозрачно-синим, только у самого горизонта над морем высилась гряда зеленовато-белых облаков. Склоны горы уже расцветились алыми и золотистыми листьями кленов. К запаху соли примешивался терпкий аромат сухой листвы. Воздух был прозрачен, так что маленькая пагода на вершине, обычно скрывавшаяся в туманном мареве, виднелась отчетливо.
Элен вскинула руку, загораживаясь от солнца.
— По-моему, нам пора возвращаться. В конце концов, на фарфоре свет клином не сошелся. Куплю тот костяной браслет. Помнишь?
— Хорошо, — сдалась Патриция. — Поедим и пойдем назад.
Элен критическим взглядом окинула фигуру подруги.
— Мы же только что перекусывали.
— Да, но здесь так замечательно готовят, что я просто не могу устоять. По-моему, тайанская кухня — лучшая в мире.
— Ты за последний месяц прибавила килограммов пять.
