Гошка, только начавший моргать, снова застыл и посмотрел, словно впервые видел:
— Свидания? Это было свидание?
— Ох, Касьянов, тяжко мне с тобой приходится, — демонстративно печально вздохнул я и кинул взгляд на остановку. — Мой автобус. Давай, не скучай, — махнув ему рукой, я поспешил к транспорту, запрыгнул в него в последний момент и, уже когда садился на привычные задние сиденья, глянул через окно на всё ещё растерянного Гошку. Он стоял на том же месте, смотрел впереди себя и продолжал держать руки в карманах, а на лице у него читалась целая гамма эмоций: от непонимания до полного осознания того, что происходит.
Хмыкнув, я сунул наушники в уши и включил музыку, находя в своём плейлисте единственную скачанную туда песню «Раммов».
Это определённо было свидание.
Глава 7
С Костиком поговорить, обсудить то, что произошло, расставив все точки над «ё», и сказать, что, вообще-то, он тоже виноват, я намеривался на следующий день, но Костик не пришёл на занятия. На первой паре я нисколько не переживал. Костик, конечно, пары пропускал не так часто, как я, но тоже, бывало, предпочитал поспать. Когда же к концу подошла вторая пара, я обеспокоенно завозился и, перегнувшись через соседний пустой стул, наклонился к Женьке Смирновой.
— Костик тебе не звонил? — шёпотом спросил я. Она вскинула брови и уточнила:
— А должен был?
Ну я надеялся, что да. Женька с Костиком жили в соседних подъездах с детства, нельзя было назвать их особыми друзьями, но Костик частенько просил Женьку передать справку или присылал ей сообщения, что не придёт. В том случае, когда мы ссорились, конечно. Потому я рассчитывал на то, что и в этот раз Костик что-нибудь скажет Женьке. Но та смотрела удивлённо и непонимающе, пожала плечами и качнула головой в ответ на мой вопросительный взгляд:
— Нет, не звонил, не писал, почтового голубя не высылал. Да проспал, может. Или забил.
Я поджал губы. Проспал — да, возможно. Но не две пары подряд. Это не про Костика. Забил — вообще не про Костика. Он, конечно, не был отличником, но ученические нормы всегда соблюдал в силу собственного занудства.
Женька вздохнула:
— Хочешь, зайду к нему после пар?
Я кивнул. Да, это было бы неплохо. Женька улыбнулась, выпрямилась и уже было вернулась к лекции, но снова посмотрела на меня и, ещё сильнее понизив голос, спросила:
— Вы опять поссорились, что ли?
Передёрнув плечами, я ничего не ответил. Не поссорились. Расстались — это будет более точно, но вот Женьке рассказывать об этом явно не стоит. Почесав подбородок, я глянул в совершенно пустой лист тетради, где, по идее, уже должна быть написанная лекция, которую я в этот раз даже не пытался слушать. О Костике я, конечно, беспокоился. Даже если он был херовым парнем, который молчал о том, что его не устраивает, он всё ещё оставался хорошим другом, каким успел стать за время наших отношений.
И прощаться с этой дружбой я готов не был. Именно поэтому, заслышав звонок, я сорвался с места и поспешил к выходу. Дожидаться, пока Женька придёт домой и, если не забудет, позвонит мне, не хотелось. Выскочив за двери, я едва не стукнулся лбом с Гошкой, ошарашенно отпрянувшим. Не остановиться я не смог. Да и не захотел. В конце концов, после удачного свидания пробегать мимо только-только проникшегося мной Гошки — не слишком удачная затея.
— Ты чего? — спросил он, рассматривая меня с неподдельным непониманием. — В столовую боишься не успеть, что ли?
Меня пробрало на смех. Гошка неподражаем! При всех своих данных, он оставался таким балбесом. Столовая… Да я отродясь не ел в нашей столовой. Там вообще кто-нибудь ел, кроме первокурсников... и Гошки, судя по всему?
— Нет, я к Костику.
— А где он? Его не было сегодня на парах, — брови Гошки сошлись на переносице, и он сразу стал выглядеть серьёзней.
— Не знаю. Надеюсь, что дома. Хочу выяснить, не случилось чего.
Гошка неожиданно внимательно посмотрел на меня и, прищурившись, сказал, не спросил:
— Ты волнуешься.
— Волнуюсь, — не стал скрывать я, мимолётно думая, что, кажется, Гошка ревнует. Но он уже как-то расслабился, расправил плечи и кивнул в сторону лестницы.
— Пойдём.
Он неожиданно пошёл первым, а я за ним, удивлённый такой реакцией. Уже на улице, когда Гошка рванул молнию куртки и сунул руки в карманы, он посмотрел на меня, и я заметил в его глазах вспыхнувшие огоньки лёгкого разочарования.
— Слушай, к чему это всё?
— Что «всё»?
Гошка передёрнул плечами и как-то даже сбился с шага. Я наблюдал за ним и понимал, к чему он клонит. Но решил не перебивать: пусть лучше сам скажет, чем потом всё окажется не так, как я предположил. И получится как с Костиком.
— Ну, всё. Я просто не понимаю. Ты вроде встречаешься с Костиком, делаешь мне минет, потом ещё один, потом мы идём на свидание, как ты сказал. А теперь ты снова возвращаешься к Костику.
