Кивнув, я мысленно хмыкнул: я оказался прав. С Гошкой всё было проще. Все его мысли лежали на поверхности, и не приходилось гадать. И он говорил прямо. Не как Костик. Да и, видимо, уже освоился с осознанием собственной ориентации, если хочет узнать ответы. Это радовало, так как избавляло меня от множества проблем. Большой — огромный — шаг вперёд сделан. Мне оставалось только легонько подталкивать Гошку в нужном направлении. Но для начала стоило выяснить, что случилось с Костиком и почему он не пришёл на занятия. Интуиция, которая, к слову, меня в таких вещах очень редко подводила, твердила, что что-то случилось, а не просто Костик в кои-то веки решил забить на учёбу.
Гошка же продолжал смотреть с требовательной вопросительностью, и мне пришлось отвлечься от своих мыслей. Качнув головой в сторону остановки, я тоже застегнул куртку, так как ветер продувал насквозь, и сказал:
— Я не возвращаюсь к Костику. Я волнуюсь о нём. И это нормально.
— Для тебя — нормально?
Что за удивление в голосе? Да, я волнуюсь за людей. Особенно за тех, которые не один день провели со мной рядом. Может, я хреновый парень, но друг из меня неплохой.
— Нормально, — нехотя ответил я и недовольно глянул на Гошку. — А что, не похоже, что я могу за кого-то волноваться?
— Не похоже, — честно ответил он. Потом немного помолчал и добавил: — Ты не на всё ответил.
— На что ещё я не ответил?
Чёрт, и везёт же мне на зануд. Одного Костика будто мало. Гошка пусть и прямолинейный, но такой же доёбистый оказался. И это раздражало в данный момент, когда нервы и так знатно трепала неизвестность, а автобуса всё не было.
— По поводу Костика… Слушай, я понимаю, что, может, немного настырный, но я хочу знать. Для меня это важный шаг. Я ведь никогда не думал, что гей. И ты мне нравишься вроде, потому я не против, но меня беспокоит…
Я смотрел на него и поражался такой честности. Особенно средь бела дня, хорошо хоть на остановке никого не было, а то б обоим прилетело по морде, окажись рядом какой-нибудь бравый боец за нравы. И всё же слова Гошки подкупали, я не мог просто их проигнорировать, одновременно почёсывая чувство собственной важности: всё же моих рук дело, увёл парня на тёмную сторону. Не должно такое добро доставаться девкам, не оценят же. Будут требовать кино, домино, вино и давать по праздникам.
— Мы расстались с Костиком, можешь не париться по этому поводу. И ты мне тоже нравишься. И нравится то, что я тебе небезразличен. Так что не волнуйся и… О, наш автобус, — я первым подлетел к дверям и вошёл внутрь, сбегая от неловкого разговора. Признаваться в чувствах на трезвую голову было для меня в новинку.
Обычно я говорил всю эту чушь, когда меня переполнял виски, текила или хотя бы водка. А сейчас… Это было действительно очень неловко, потому что в такой ситуации я оказался впервые. Но признание как-то само вылетело. И оно было правдивым. То есть Гошка мне нравился. И вроде бы ничего ужасного я не сказал, но всё равно ощущал себя неуютно и в автобусе предпочёл уткнуться в телефон, старательно делая вид, что читаю. Гошка не стал лезть, отвернулся к окну и явно думал о чём-то своём. Может, даже обо мне. Я не исключал такой возможности.
К Костику мы приехали через сорок минут. Я сначала звонил в домофон, но никто не реагировал. Поэтому, прыгая от холода, мы дождались, когда из подъезда выйдет кто-то из соседей, под наблюдением двух старушек, стоящих недалеко.
— Наркоманами, наверное, нас обзывают, — хмыкнул я, кивая в их сторону. Гошка улыбнулся и закопался носом в ворот куртки, так ничего и не ответив. Домофон запищал, и я облегчённо выдохнул, пропуская выходящую девушку, а после этого ныряя внутрь подъезда.
Дверь квартиры Костика нам тоже не спешили открывать. Хотя звонок у Костика громкий, наверное, все соседи слышат. И я оказался прав: дверь справа отворилась, и оттуда выглянула седовласая голова.
— Чего звоните? — спросила голова недовольно. Я осмотрел очередную старуху, проживающую в непосредственной близости от Костика и явно блюдущую за порядком — иначе объяснить её внимательный и проницательный взгляд было невозможно. Не живут же люди на пенсии спокойно.
— Да мы к Костику из шестьдесят пятой. Он в университете сегодня не появился, решили проверить, всё ли в порядке.
— Проверить они решили, — проворчала старуха. — Увезли вашего Костика ещё утром. С лестницы шарахнулся, ногу, говорят, сломал. В больнице ищите, а то раззвонились тут, — она хлопнула дверью, оставляя нас с Гошкой в лёгком шоке от такого наезда.
Переглянувшись с ним, я смог только пожать плечами. Конечно, сломанная нога — это серьёзно. Но вдруг обошлось? И как Костик вообще умудрился сломать её? Тряхнув головой, я потянулся в карман за сигаретами. А Гошка внезапно положил мне на плечо руку и сказал:
— Ну нога — это не смертельно.
Не смертельно, конечно. Но не особо радостно.
— Ты пробовал звонить ему?
— Пробовал. Трубку не берёт. Наверное, дома телефон оставил. Я сначала подумал, что он всё ещё обижается, но, видимо, я слишком большого мнения о своей персоне.
