— Ни пуха, — Гошка улыбнулся и похлопал меня по плечу. Я едва сдержался от того, чтобы не поморщиться — этих похлопываний было слишком много, лучше б он вообще без них обходился.
— К чёрту, — выдохнул я, перехватил файл крепче, сжал его в руке и направился к кабинету. Внутри всё сжалось. Мне кажется, я так даже перед настоящими экзаменами не волновался. Там, в конце концов, от меня зависела только собственная судьба, а здесь целой группы.
Потянув ручку на себя, я вошёл внутрь аудитории и огляделся. На первом ряду сидели декан, Аллочка, ещё одна дивчина из деканата и философ, имени которого я не помнил, но в лицо знал прекрасно.
— О, Ерохин, — Аллочка вздёрнула нарисованные брови и внимательно меня оглядела, — неожиданно.
Ответить бы ей что-нибудь этакое, но пришлось смолчать, улыбнуться и пройти к тумбе, передав по пути флешку с роликом Ваньке, который учился на последнем курсе и помогал со всякой техникой на разных университетских мероприятиях.
Ванька что-то помудрил с компьютером, направил проектор, я развернулся, чтобы ещё раз оценить наше творение. Заиграла музыка из колонок, и на экране появилась Женька в своём сногсшибательном платье. Она призывно улыбалась в камеру и говорила выученный текст. Чёрт, что Женька вообще забыла в архитектуре? Ей бы реально на телеэкраны. Выглядела она, при всей моей предвзятости к ней, офигенно.
Аллочка с ректором покачивали головами, девица с деканата смотрела равнодушно, явно уже устав от такого потока информации, а философ сидел с непроницаемым лицом.
— Хорошо, — Аллочка, видимо, была их главным голосом, потому что другой причины, почему она постоянно говорила, а остальные нет, я не находил. — Ерохин, ну расскажи нам про то, что мы только увидели. Кстати, передай Смирновой, чтобы в университет в таком виде не вздумала прийти — мигом домой отправится.
— Алла Борисовна, не об этом сейчас, — осуждающе глянул на старую грымзу философ. Я поморщился — как же его зовут? То-то на языке вертелось.
— Владимир Степанович…
Точно! Владимир Степанович Мироненко — самый занудный препод во всём универе.
— Владимир Степанович, — Аллочка ответила убийственным тоном, что я точно понял — она всё-таки за главную. Вот карга, блин. Из-за платья прицепится ведь! — Я даю совет на будущее. У Смирновой и так достаточно пропусков.
Мироненко поправил очки, вздохнул и кивнул мне:
— Говорите, молодой человек, — и в его голосе читалась откровенная просьба. Видимо, он тоже поскорей хотел заткнуть Аллочку.
Я воодушевился такой мнимой поддержкой и, достав из файла свои подсказки, начал тараторить:
— Наш ролик сделан в лучших традициях рекламы на ТВ. Лаконично, ёмко, визуально красиво. Мы рассказываем не только о плюсах обучения, но и о внеклассных занятиях, о наших секциях, о культурном развитии. Наш ролик…
— Молодой человек, — Мироненко потёр виски и проникновенно посмотрел на меня, — вы не рекламируйте сейчас, попроще будьте. Мы уже столько роликов посмотрели сегодня, а вы все одинаково их представляете.
Аллочка кивнула, соглашаясь, и впилась в меня взглядом. Я растерялся. Что, значит, попроще? У меня был заученный текст, который, по идее, лучше всего должен пойти для презентации. Чёрт, Костик бы точно сообразил. Вообще не вовремя он ногу сломал!
Вздохнув, я всё-таки попытался собрать все мысли в голове воедино.
— Ну… это… — прочистив горло, я продолжил: — В общем, у нас, может, не так креативно, как у рекламистов, но зато доступно для понимания. Всё что надо, мы выделили, сделали упор не только на учёбе, что для поступающих тоже важно. Как-то так, что ли.
В аудитории воцарила тишина. Я переводил взгляд с одного «экзаменатора» на другого, ожидая ответа. Первым отмерла Аллочка. Она противно улыбнулась и кивнула на дверь:
— Свободны. Флешку оставьте. О результатах узнаете завтра.
Я стоял пару секунд, пытаясь считать реакцию с их лиц, но всё равно ничего не понял. И пришлось выйти к своим ни с чем.
— Ну чего там? — сразу же подскочила ко мне Женька и затрясла меня за плечи.
— Ничего. Завтра результаты. А… — я прервался и недоверчиво посмотрел за Женькину спину: на стуле сидел Костик, рядом стояли костыли, а сам Костик улыбался и выглядел довольно расслабленным.
— Пришёл-таки! — выпалил я, подходя к нему, уже не обращая внимания на Женьку.
— Но опоздал. Надеюсь, ты не спустил всё в трубу, — Костик внешне вроде не напрягся. — Эх, надо было лучше время рассчитать, иначе надавил бы на них ещё и с помощью сломанной ноги.
— Да уж, — я фыркнул и упал на стул рядом с ним, внимательно наблюдая за изменением его лица. Костик ответил на мой взгляд, приподнял брови и уточнил:
— Ты чего?
— Что ты решил? — объяснять «чего я» при всех явно было ни к чему, но Костик и так мог понять. Гошка, стоящий рядом, вот точно понял, от него сразу повеяло напряжением. Идиот ведь. До сих пор не верит, что я действительно решил попробовать стать пай-мальчиком. Я и сам не до конца верил, но опыт последних недель подсказывал обратное.
