— А что я решил? — Костик откинулся на спинку стула, покрутил в руках взятый парой секунд ранее костыль и поднял на меня взгляд: — Куда я от тебя денусь? В одной группе учимся, а ты ещё и вылететь умудришься, если я тебе лекции вовремя не буду давать, — уголки его губ чуть дрогнули, и я облегчённо выдохнул. Всё-таки Костик — святой человек, с этим не поспоришь.
В десятку мы не прошли даже близко, все места заняли рекламисты, дизайнеры и неожиданно филфак с ин-язом. Обидно, конечно, но мы горевали недолго: пару дней покутили, потом устроили домашний междусобойчик у Костика, который, в силу сломанной ноги, шататься с нами по клубам и кафешкам не мог, а после и успокоились. Гошка даже сказал, что так лучше — может, что и выучит к сессии, а знания авось и пригодятся. Он меня, конечно, подбадривал, потому что, как все узнали, что мы не прошли, Женька на меня набросилась с обвинениями. Но вскоре успокоилась и решила, что телезвездой быть скучно.
— Нет, серьёзно, нам пора, — Гошка пытался отвертеться и отпихнуть меня, но как-то слишком слабо для того, кто на самом деле хотел сопротивляться. Я снова зажал его в туалетной кабинке, на полноценный минет не было времени, но вот на пару поцелуев ещё оставалось. — Скоро звонок будет, Димыч. Прекрати, — на поцелуи он, впрочем, отвечал. И я не мог остановиться. Три дня уже не получалось остаться с ним наедине, Гошка то ли избегал меня, то ли так получалось, но факт оставался фактом. А три дня без тактильного контакта становились для меня катастрофой.
Я пошарил руками по его телу, через джинсы сжал пах и прошептал ему в губы:
— Кажется, ты не слишком-то и против.
— Димыч, — просяще простонал Гошка. — Правда, прекрати.
— Только с одним условием.
— С каким? — кажется, он облегчённо выдохнул.
— Мы попробуем ещё раз. Сегодня. А если не получится, то попробуем наоборот. Тебе понравится, я обещаю, в любой позиции.
Глаза Гошки округлились, он даже дышать перестал и несколько секунд смотрел на меня недоверчиво-опасливым взглядом, словно сомневался в правдивости моего предложения.
— Серьёзно, Касьянов, я уже не могу терпеть. Ты меня динамишь, как девка какая-то.
Гошка молчал, но я не отпускал его, прижимая сильнее к стене. Под потолком раздалась трель звонка, и Гошка, поняв, что без ответа я его не отпущу, медленно кивнул:
— Хорошо. Попробуем.
Я удовлетворённо улыбнулся, снова поцеловал его — теперь уже коротко — и отпустил:
— Не смей сбегать, а то точно трахну так, что на всю жизнь запомнишь не в лучшем свете.
Гошка смущённо и привычно покраснел и вылетел из кабинки. Я вышел за ним, доставая сигареты. Гошка уже достиг двери, но обернулся и удивлённо уставился на меня:
— Ты идёшь?
— Позже. После такой победы над твоим стеснением нужно перекурить. Иди, скажи, что мне плохо там или ещё что. Минут через пятнадцать подойду.
Гошка кивнул, выскользнул за дверь, а я сел на подоконник и с удовольствием закурил, распахнув предварительно окна. Всё-таки такая победа стоила стольких дней воздержания от полноценного секса. Хоть в какой-то комбинации у нас должно выйти, а уже одно то, что Гошка согласился, едва ли не окрыляло меня.
Я глянул за окно и снова наткнулся на видавший виды автомобиль. «Чайка», кажется. Ну и рухлядь, конечно. Теперь, правда, я знал, что на ней ездит Мироненко, который так стоически терпел Аллочку. И уважения к нему и к машине чуть-чуть прибавилось. Но от такого корыта я бы избавился, будь моя воля. Раритет раритетом, но ездить надо на том, что ездит, а не развалится в любую секунду.
К «чайке» внезапно подошли двое: Мироненко и ещё кто-то. Я невольно прищурился, стараясь разглядеть спутника. На никого из преподов не похоже: куртка и шапка слишком уж молодёжные. Студентов возит, что ли? Но когда спутник Мироненко садился в машину, что-то говоря и размахивая руками, его лицо я успел разглядеть и чуть не выронил сигарету.
Никита! Тот самый чёртов Никита, друг Костика!
Внезапно в голове прояснилось, а память услужливо выдала картинку. Я на первом курсе, задержался в библиотеке и вспомнил, что забыл в одном из кабинетов толстовку, а на пути мне встретился Мироненко, который тащил едва ли не на себе парня с разбитой физиономией, втолкнул его в кабинет и запер. Дальше я поспешил удалиться, влипать в чужие конфликты не было моей привычкой. Но сейчас я точно мог сказать — это был Никита, тот парень. И всё встало таким предельно ясным, что я не удержался от смешка, поражаясь своей догадливости. И позднему зажиганию.
Чёрт, Мироненко и студент! Классика жанра, чтоб его. Кто бы мог подумать? Но… Костик ведь говорил, что у Никиты отношения стабильные и долгие, у этого чувака, который долбил в дверь, крича благим матом, чтобы его выпустили.
И даже несмотря на это…
Разве не чудесное подтверждение, что постоянные отношения в моём возрасте — это не так страшно и вовсе не миф, как уверяли меня почти все знакомые парни, с которыми я успел потрахаться? Кажется, я начинал верить в постоянство. И в то, что оно мне нравится.
Придётся мне с Гошкой это проверить.
