– И как вы себе это представляете? – дерзит Дэн. – Я что, по-вашему, гений, чтобы вызубрить весь материал? – Он с вызовом смотрит на Хан Сокчоля, а сам не знает, чего хочет от него добиться, ведь получить отсрочку явно не удастся.
– Пошевелите извилинами, Ким Дохён. – Профессор Хан слегка косится в сторону девушки, стоящей у противоположного края стола, но Дэн не догоняет, что тот имеет в виду. – Найдите себе репетитора, раз не можете справиться самостоятельно. – Он с шумом закрывает дипломат и защелкивает замки на его боку. – В конце концов, как минимум посещайте занятия в университете и купите тетрадь. Она вам пригодится.
Берет дипломат, а пиджак перебрасывает через руку. Больше ничего не говорит – не хочет тратить драгоценное время на нерадивого студента, которого, скорее всего, и так отчислят. Таких у него сотни. Они приходят и уходят – привязываться к ним нет смысла, и Хан Сокчоль не собирается этого делать.
Дохён и Седжон остаются одни в пустой аудитории и молча смотрят друг на друга. Она словно чего-то ждет, а Дэн не знает чего. Профессор Хан полностью испортил его замысел по сближению с этой пчелкой, а новый план Дохён еще не успел придумать. Зато теперь можно рассмотреть ее поближе. Догадка подтверждается: макияж на ней и правда идеальный, но лицо простовато. Ничего выдающегося – с Пак Джуын не сравнится.
Она стоит и смотрит на него ничего не выражающим взглядом.
– Я беру восемьдесят тысяч вон в час, – ровно произносит она.
Голос у нее обычный и тоже ничем не запоминающийся, даже как будто немного высоковат. Интересно, какой голос у Джуын? Наверняка намного мелодичнее. У такой принцессы и голос должен быть красивым, чтобы до дрожи в коленях возбуждало.
– Что? – переспрашивает Дэн, понятия не имея, о чем она говорит.
– Репетиторство, – устало поясняет Седжон, ведь именно об этом намекнул Хан Сокчоль. – Я беру восемьдесят тысяч вон в час.
Дохён моргает несколько раз. Птичка сама залетела в его клетку и захлопнула за собой решетчатую дверцу. Все оборачивается еще лучше, чем он успел распланировать, пока не слушал лекцию. Уголки губ непроизвольно ползут вверх, но усилием воли он подавляет ехидную ухмылку.
– Почему так дорого? – Еще хватает наглости торговаться, словно не боится упустить такую удачную возможность. Кто, как не лучшая подруга, знает все о Пак Джуын? Без помощи Седжон ему понадобился бы год, а с ней – всего несколько недель.
Но Дэн даже не думает о том, что эта затея может выйти ему боком. В его представлении все будет легче легкого, точно по щелчку пальцев.
– Знания стоят дорого, – пожимает плечами Седжон. – И мне нужны деньги.
Странно слышать такое от человека, с ног до головы одетого в дорогие бренды и живущего в Каннаме. Дохён переводит взгляд с бриллиантовых сережек-гвоздиков на сумку, которая висит на плече девушки, а сам словно подсчитывает в голове, сколько могут стоить ее шмотки.
– Зачем тебе деньги? – ухмыляется он, все еще не отрывая взгляда от небольшой сумки, ремешок которой Седжон сильнее сжимает рукой, словно Дэн сейчас выхватит ее и убежит, сверкая пятками. – Ты разве не богата? – Он переводит взгляд на ее лицо и рассматривает серебряную радужку ее глаз.
Такие же звеняще холодные, как и голос самой Седжон. Дэн начинает понимать, почему все считают эту четверку неприступной. Во взгляде сплошной лед, и сама Седжон словно изо льда сделана. Еще ни разу не улыбнулась – даже наигранно. Просто стоит и смотрит на него, будто ее заставили.
– Я не богата. Это моя семья богата, – говорит она, а голос на долю секунды звенит, как чистый хрусталь.
– Все богачи так говорят. – Он самодовольно усмехается, запуская руки в карманы брюк.
Его семья состоятельная, но назвать их богачами Дохён не может. Родители несколько лет назад переехали из Сеула в Пусан и сейчас держат рыбацкую лодку, а у его бабушки небольшой рыбный ресторан. У них хватило денег на просторную квартиру, в которой теперь живет Дэн, но она далеко не в Каннаме.
– Так ты согласен? – Седжон явно начинает надоедать его компания. Она тоже дорожит своим временем, ведь оно стоит восемьдесят тысяч вон в час.
– Согласен. – Дохён тянет руку, чтобы скрепить сделку, но Седжон лишь пренебрежительно смотрит на его ладонь и проходит мимо в сторону выхода, цокая каблуками. – Ким Седжон, правильно? – оговаривается он, случайно наделяя ее своей собственной фамилией.
Седжон резко останавливается, точно от выстрела, и секунду стоит к Дохёну спиной. А потом поворачивается и смотрит так, словно он сейчас швырнул в нее топор, но промазал.
– Я Лим, – зло цедит она сквозь зубы. – Лим Седжон.
– Прости, – как ни в чем не бывало извиняется он, не придавая значения такой мелочи. – Я Ким Дохён, – решает наконец-то официально представиться он. Неловкая пауза затягивается, а Седжон почему-то не уходит. В последний момент Дэн понимает, что о самих занятиях они так и не договорились. – Когда начнем?
Вопрос словно выводит Седжон из транса.
