Манфрид принялся колотить пьяного охранника и колотил до тех пор, пока Гегель его не оттащил.
– Нам понадобятся все мечи, если эта тварь вернется, – напомнил Гегель.
– Что вы сделали с Эннио?
Альфонсо подполз к вознице и потряс его за плечи. Эннио тут же очнулся, завопил и разодрал ногтями лицо Альфонсо. Налитые кровью глаза покалеченного итальянца сфокусировались на приближавшейся фигуре Манфрида, он тут же замер и затих.
– Демон, – сказал Манфрид, и Гегель не стал с ним спорить.
– Что? – переспросил Альфонсо, подозрительно глядя на братьев.
– Демон из бездны! – взорвался Гегель. – Тварь из Преисподней, это в твою дубовую голову укладывается? Проклятый дьявол!
– Что? – повторил Альфонсо.
– Чума, – провозгласил Манфрид, расхаживая по комнате и дергая себя за бороду. – Гниль в нем была. Вышла наружу. Демоны и чума, сохрани нас Дева Мария!
– Чума?
Альфонсо побледнел, а Эннио застонал.
– Да заткнитесь вы оба, черт бы вас побрал! – завопил Гегель и швырнул стул в стену.
– Братец, – прошипел Манфрид по-гроссбартски. – Нужно сохранять спокойствие, чтобы слинять отсюда и добраться до песчаных земель. Спокойствие.
– Спокойствие?! – огрызнулся Гегель, не используя их личный жаргон. – Спокойствие! За нами демон гоняется! Не какая-то манти-дура или зверолюд, а настоящий демон! Ты его видел!
– Ага, видел, – поежился Манфрид. – Может, он там на горе остался.
– Хрен! Я его видел! Он сюда идет! Проклятие ведьмы, Манфрид, это проклятие ведьмы!
Гегель совсем разъярился, и чужеземцы сжались на полу.
– Веруй! – кричал Манфрид.
– Херня! – отозвался Гегель и принялся рубить стол мечом.
– Она следит за нами!
– Вот уж точно! Такое нам проклятье удружила, что до конца дней хватит!
– Не она, недоумок! Мария! – взревел Манфрид. – Мы живем и умрем по воле Девы Марии! И умрем, когда Она того пожелает, не раньше! Веруй, будь проклята твоя борода, веруй!
– Веруй? – выдохнул запыхавшийся Гегель.
– Веруй, – вздохнул Манфрид, который даже себя самого почти убедил. – Сам знаешь, что нам предстоит сделать.
– Убить демона. По-настоящему.
– И благослови нас Дева Мария. Лучше, конечно, просто убраться из этого местечка, чтобы больше никогда его не видеть. Где безмозглый неуч, с которым ты тут сидел? – спросил Манфрид у Альфонсо.
Джакомо они нашли лежащим лицом вниз в коридоре около задней двери. Он утонул в небольшой луже талого снега – вода едва прикрывала его нос и рот. Трое мужчин, способных ходить, собрались в коридоре, и, когда Альфонсо рассказал свою запутанную историю, все трое уставились на ткань, за которой скрывалась комната загадочной женщины.
Манфрид сорвал завесу.
– Ну, что скажешь?
Самая красивая женщина, какую только видел в жизни отвратительный грабитель могил, подняла глаза. Ее стройное тело частично прикрывали грязные одеяла. Гегель и Альфонсо тоже хотели заглянуть внутрь, но его квадратные плечи надежно перегородили узкий дверной проем. Бледное бедро сияло, точно луна; оглядывая восхитительный контур ее тела под тканью, Манфрид уверился, что под одеялами на ней ничего нет. Женщина лукаво улыбнулась, блеснули ее черные волосы, и Манфрид вдруг почувствовал, что должен извиниться, хоть и сам не знал за что. Прежде чем он успел заговорить, красавица поднесла палец к темным губам и все они услышали негромкий стук во входную дверь.
Гегель и Альфонсо бегом ринулись обратно в главный зал, а за ними с горечью двинулся и Манфрид, обещая своим глазам, что скоро они снова узрят ее. Она пахла иначе, чем любая другая женщина, и несмотря на спешку, с которой Гегель и Альфонсо побежали к двери, он не мог выбросить ее из головы. Прежние события этой ночи вдруг почти забылись, а обычно острый слух оставался глух к воплям вокруг.
– Манфрид! – рявкнул ему прямо в лицо Гегель.
– А?
Манфрид попытался привести мысли в порядок.
Он здесь!
Встревоженный равнодушием брата Гегель выпучил глаза.
– Веруй, – мечтательно улыбнулся Манфрид, но затем стряхнул видение. – А ну, заткнитесь все!
В комнате воцарилась тишина, которую нарушал только Эннио, стонавший у очага, сжимая обеими руками бутылку. Стук не повторялся, но что-то засопело у нижней части двери, так что снег полетел в щель. Гроссбарты подошли ко входу, за ними последовал пьяный Альфонсо с мечом и лучиной. Некоторое время они просто стояли, затем Манфрид заставил себя действовать.
– Чего ты хочешь? – закричал он.
– Впустите меня, – взмолился голос.
– Зачем? – спросил Манфрид.
– Тепло. Христианское милосердие. Клянусь, я не причиню вам вреда.
– Ага, и кто ты такой, откуда взялся? – поинтересовался Манфрид.
– Меня зовут Фолькер, я живу на краю города. Я прятался все это время. Пожалуйста, впустите меня!
– Хрен там, ты тот же самый драный демон! – выкрикнул Гегель.
– Демон? Демон! – Фолькер принялся колотить в дверь. – Так впустите меня ради Христа-младенца! Душе моей грозит погибель, и если он ее заполучит, и вашим гореть за то, что не помогли мне!
– Может, открыть дверь и посмотреть? – спросил Альфонсо, переводя взгляд с одного Гроссбарта на другого.
