Что за загадочные причины подвигли доктора Кройца на бескорыстную помощь? Что он имел в виду, когда сказал, что задолжал Элихио? Когда он успел задолжать, если они познакомились только вчера? Бродя в одиночестве по огромным апартаментам доктора Кройца, одетый в траурный костюм Элихио строил догадки, но не мог найти ответа. Единственным, за что можно было уцепиться, были слова доктора Кройца о том, что он знал отца Элихио. В этом что-то крылось, но что? Этого Элихио пока не знал, но жаждал узнать.
На полочке над декоративным камином стояли несколько фотографий. На них был сам доктор Кройц, какой-то похожий на него юноша и красивый зеленоглазый человек с длинными тёмными волосами. Была свадебная фотография доктора Кройца и несколько детских фотографий, на которых был один и тот же ребёнок в разном возрасте. А молодой военный, чей портрет стоял в спальне, был очень похож на этого ребёнка — наверно, это он и был, только взрослый. По всей видимости, у доктора Кройца была семья — спутник и сын, но, поскольку диадемы он не носил, Элихио сделал вывод, что доктор Кройц был вдовцом. Сын его служил в армии, и на данный момент он жил один в этой огромной прекрасной квартире. К таким выводам пришёл Элихио, обследовав жилище главного эксперта морга Центральной городской больницы скорой помощи доктора Азахеля Кройца. И он был недалёк от истины.
Позвонил Ларус. Они (Ларус, Аваджо и Неоман) беспокоились, куда пропал Элихио и когда он вернётся. Элихио был краток и сдержан. Он сказал, что жив и здоров, скоро вернётся. Ларус засыпал его вопросами, но Элихио пообещал, что всё расскажет, когда вернётся.
«У тебя что-то случилось, я чувствую, — сказал Ларус убеждённо. — Ну-ка, не темни, выкладывай!»
Элихио нехотя сознался, что у него умер отец, сейчас он находится у одного знакомого и вернётся после похорон. Последовала пауза, и возмущённый голос Ларуса сказал:
«Почему ты умчался, ничего нам не сказав? Ведь на то мы и твои друзья, чтобы поддерживать тебя! Нет, не говори, что ты не хотел никого беспокоить!»
Именно это Элихио и хотел сказать.
«Знаешь, что я тебе скажу, приятель? Друзья так не поступают. Друзья должны делить все горести и радости. Ты просто угрюмый гордец, вот кто ты!»
Отчитав Элихио в таком духе, Ларус прервал связь. Элихио не сердился, он был уверен в преданности и искреннем дружеском расположении Ларуса. К своеобразному характеру друга он уже привык и прощал ему все его выходки. Ларус учился неровно, со взлётами и падениями, но был очень даровит и обладал феноменальной памятью, и Элихио был уверен, что врачом он будет превосходным — если, конечно, он сподобится успешно закончить академию. Как он и ожидал, через пять минут Ларус пожалел, что был так резок с Элихио, и забросал его сообщениями, в которых просил прощения, слал приветы от Аваджо и Неомана, выражал соболезнования и просил удостоить его, «несносного грубияна и бесчувственного негодяя», хоть словечком. Элихио ответил: «Я тебя люблю, Ларус».
Без четверти два приехал доктор Кройц. Элихио повязал чёрную ленту, надел перчатки, и они отправились получать урну.
Падал крупными хлопьями снег, скрипя под ногами Элихио и доктора Кройца. Они шли мимо стены с множеством ячеек с дверцами и табличками, с портретами и без портретов, с «вечным светом» (светильниками на фотоэлементах, заряжающимися днём и светящимися по ночам); доктор Кройц нёс урну, а Элихио — «вечный свет» в форме хрустальной пирамидки. Снег запорашивал им плечи, белый на чёрном, их ноги в сапогах шагали рядом, чёрные по белому, в снежной тишине слышался только скрип их шагов. Под капюшоном Элихио свернулась коса, которую он не стал обрезать, но его лоб обнимал холодный шёлк траурной ленты.
Доктор Кройц остановился напротив ячейки и открыл дверцы, а Элихио поставил урну. Дверцы закрылись, а на полочке был установлен «вечный свет». На бровях доктора Кройца повисли снежинки, а от его взгляда Элихио стало тревожно. Они постояли у ячейки, потом доктор Кройц взял Элихио под руку, и они медленно пошли по заснеженной аллее.
«Вы сказали, что задолжали мне, — сказал Элихио. — Я не совсем понимаю… Как вы можете быть мне должны, если мы только вчера встретились?»
Доктор Кройц долго молчал, прежде чем ответить. А когда ответил, то его слова совсем не имели отношения к заданному Элихио вопросу.
«Уже два года как я вдовец, — проговорил он. — Сын учится в лётной академии. Он не пошёл по моим стопам».
Это показалось Элихио странным. Он попытался навести доктора Кройца на нужную тему издалека.
«Вы знали моего отца, — сказал он. — Он мне о вас не рассказывал».
Губы доктора Кройца тронула горькая усмешка.
«Упрямец, — сказал он. — Он так и не простил меня».
«За что?» — спросил Элихио, холодея.
Доктор Кройц покачал головой.
«Я был глупец…»
Он надолго замолк, а Элихио ожидал продолжения, всё больше волнуясь. Наконец доктор Кройц достал из внутреннего кармана какой-то листок и протянул его Элихио.
«Что это?» — спросил Элихио.
«Думаю, вы должны понять, что это такое, мой юный коллега», — усмехнулся доктор Кройц.
