К следующему экзамену он подготовился хорошо и сдал его спокойно. Следуя совету лорда Дитмара, он с головой окунулся в учёбу, вытесняя печальные мысли наукой. Если временами к нему снова возвращался душераздирающий образ мёртвого отца, запорошённого снегом, он рычал, тряс головой, кусал себе руки и начинал учить вслух.
Все экзамены он сдал хорошо. Всё это время его поддерживал лорд Дитмар: даже мысль о нём укрепляла Элихио и приносила ему успокоение. Элихио было достаточно один раз встретиться с его тёплым взглядом, чтобы совершенно успокоиться перед ответом и почувствовать уверенность. Хотя они виделись только на экзаменах, Элихио чувствовал поддержку, даже находясь один в своей комнате и готовясь к очередному экзамену. Сказать по правде, он почти не думал о докторе Кройце.
Сдав все экзамены, Элихио собрал вещи и сделал у коменданта кампуса отметку об отбытии на время каникул. Лорд Дитмар сказал ему, чтобы он ждал его за воротами кампуса около пяти часов, и Элихио медленно пошёл по свежевыпавшему рыхлому снегу с большой сумкой на плече и чемоданом на колёсиках. Было без четверти пять, темнело. Поставив сумку на снег, Элихио подавил вздох. Уже не имело смысла ехать домой, потому что дома его уже никто не ждал, да и самого дома больше не было. Вместо этого рядом с ним остановился большой синий сверкающий флаер, освещая снег под собой сиреневым светом. Его тонированное боковое стекло опустилось, и лорд Дитмар сказал:
— Клади свои вещи в багажник, дорогой.
Сумка и чемодан уместились в багажнике, а Элихио сел на переднее сиденье рядом с лордом Дитмаром. Перед тем как тронуть флаер с места, лорд Дитмар взглянул Элихио в глаза.
— Не грустишь?
Элихио улыбнулся и покачал головой. Флаер поднялся вверх и полетел, стремительно лавируя в потоке городского движения, среди огней и тёмных громад. Элихио закрыл глаза и откинул затылок на подголовник сиденья. Они летели сначала в океане огней, потом в синем сумраке. Уютно светилась приборная панель, бросая голубой отблеск на диадему лорда Дитмара. Элихио решился спросить:
— Милорд, у вас дома знают, что я приезжаю?
— Да, я сообщил, что приеду не один, — ответил лорд Дитмар. — Ты волнуешься, как тебя примут? Не стоит переживать. Ты друг Даллена, а значит, и наш друг. Ты никого не обременишь, мы будем только рады такому гостю. Ведь ты, помнится, ни разу у нас не был?
— Нет, милорд, не доводилось, — ответил Элихио.
— Неужели Даллен не приглашал тебя?
— Нет, он приглашал, но… — Элихио замялся и вздохнул.
— Почему же ты отказался, если он звал тебя? — спросил лорд Дитмар.
Элихио немного помолчал, насупившись, потом вскинул глаза и ответил:
— Скажу откровенно: мы принадлежим к разным кругам. Даллен — сын лорда, а я… Я всего лишь сын школьного учителя. Отец всегда говорил, что неравенство ни в дружбе, ни в любви не приводит ни к чему хорошему.
— Ты тоже так считаешь? — улыбнулся лорд Дитмар.
Элихио вздохнул.
— Я не знаю… Мы с Далленом говорили об этом, и он считал, что это не так. Я, если честно, ещё не пришёл к какому-то устоявшемуся мнению по этому вопросу. Разумеется, мне хотелось бы согласиться с Далленом и не согласиться с отцом, но…
— Но? — улыбнулся лорд Дитмар.
— Но в жизни бывает по-разному, — закончил Элихио. — Нет чёткой закономерности.
— А Даллен бывал у тебя? — спросил лорд Дитмар.
— Да, он был у меня несколько раз, — ответил Элихио. — И всякий раз мне было неловко.
— Почему же тебе было неловко?
Элихио невесело усмехнулся.
— Вы видели нашу с отцом квартирку, милорд… А теперь я даже такую не могу себе позволить.
Лорд Дитмар помолчал некоторое время. За окнами была кромешная зимняя мгла, и без приборов навигации невозможно было бы найти дорогу, но флаер был оснащён самой лучшей системой навигации, которая только была возможна на таком виде транспорта.
— Видишь ли, дружок, дело не в том, чей ты сын, — проговорил наконец лорд Дитмар. — И не в том, где ты живёшь, потому что тебя ценят в конечном счёте не за это. Скажи, разве Даллен любил тебя за твоё происхождение, положение в обществе или материальные возможности? Я так не думаю. Он любил тебя за то, что ты — это ты. За твоё сердце, твою душу. Наверно, это и есть самое главное в нас. То, за что нас можно любить.
Элихио улыбнулся.
— Даллен говорил так же. Теперь я вижу, в кого он пошёл.
Ему хотелось спросить: почему подонки, подобные Эммаркоту и Макрехтайну, выбирают себе в жертвы тех, кто лучше, чище и достойнее их? Впрочем, он знал ответ и сам: просто потому что они не такие. Элихио не стал говорить этого вслух лорду Дитмару, потому что это было бы слишком больно им обоим.
Когда Элихио увидел за окнами огромный таинственный особняк, окружённый обширным заснеженным садом, освещённым сиреневатыми фонарями, было уже полвосьмого. Флаер опустился и замер на площадке перед ангаром, осветив передними огнями дверь и рослого парня в серой куртке, синей шапке с козырьком и высоких сапогах, с широкой лопатой для чистки снега. Щурясь от яркого света, он заслонил рукой глаза.
