— Вот мы и дома, — сказал лорд Дитмар, открывая дверцы флаера.
Они вышли из флаера. Парень с лопатой сказал:
— С возвращением, ваша светлость. Прикажете поставить ваш флаер в ангар?
— Да, Йорн, будь так любезен, — ответил лорд Дитмар.
Элихио достал свои вещи из багажника. Лорд Дитмар представил ему парня:
— Это наш садовник Йорн.
Парень снял с лысой головы синюю шапку. При богатырском сложении глаза у него были ясные и чистые, детски-наивные. Элихио предположил, что он был клоном с Мантубы: у них всех были такие глаза.
Они спустились с площадки перед ангаром по ступенькам, которые вели к широкой, не слишком длинной дорожке. По этой дорожке они прошли к крыльцу. Дом казался старинным и как бы устремлённым вверх, с высокими стрельчатыми окнами и остроконечными стройными башенками. Дверь им отворил очень представительный и серьёзный индивид в чёрном строгом костюме и белых перчатках, абсолютно лысый. Поклонившись лорду Дитмару, он сказал ясным и звучным голосом, с чёткой дикцией:
— С возвращением, ваша светлость, добро пожаловать домой. — Взглянув на Элихио, он спросил: — А это и есть наш дорогой гость?
— Он самый, — ответил лорд Дитмар с улыбкой. — Прошу любить и жаловать. Элихио Диердлинг, друг Даллена по академии.
Лысый индивид приподнял брови, и его взгляд, обращённый на Элихио, потеплел. Поклонившись ему, он сказал:
— Добро пожаловать, господин Диердлинг. Меня зовут Эгмемон, я дворецкий.
Он с первого раза правильно расслышал и правильно произнёс фамилию Элихио, и это сразу внушило Элихио нечто вроде уважения к нему. Он взял у Элихио его сумку и чемодан.
— Куда прикажете отнести?
— Отнеси вещи в комнату Даллена, — сказал лорд Дитмар. — Наш гость расположится там.
— Слушаю, милорд.
Дворецкий понёс вещи наверх, поднимаясь по широкой белой лестнице, устланной бордовой ковровой дорожкой, а лорд Дитмар снял плащ и перчатки. Элихио окинул взглядом огромную гостиную, высота потолка которой была не меньше шести метров. Осветительная панель с вечерним пейзажем на стене наполняла комнату тёплыми красками заката, прогоняя зимний сумрак, а в огромном камине трещал огонь, и Элихио сразу попал в атмосферу уюта и спокойствия.
— Наконец-то вы дома, милорд! — раздался откуда-то сверху серебристый голос.
Глаза лорда Дитмара засияли таким же тёплым вечерним светом: по лестнице спускалось очаровательное юное существо в белой тунике и лиловой накидке на плечах. Ступая по бордовой ковровой дорожке маленькими ногами, обутыми в домашние белые сапожки на плоской подошве, существо скользило по перилам лестницы белой рукой с унизанными кольцами пальчиками и сияло лорду Дитмару лучезарной улыбкой. Оно спускалось неторопливо, подпирая другой рукой поясницу, а под белой туникой круглился довольно большой живот. Лиловая накидка крепилась к тунике сверкающими застёжками, длинную белую шею прелестного существа охватывало тонкое колье из альгунита(1) с крупными каплеобразными феонами(2), а чистый гладкий лоб венчала точно такая же диадема, как у лорда Дитмара. Каштановые с медным отливом волосы этого пленительного создания были искусно убраны в изящную причёску, где каждый локончик шелковисто блестел, принимая рыжеватый отсвет огня в камине. Элихио подумалось: уж не видение ли это?
— Здравствуй, моя радость, — поприветствовал его лорд Дитмар с нежностью в голосе и во взгляде, целуя молочно белый, гладкий лоб. — Познакомься: это друг Даллена, Элихио Диердлинг, о котором я тебе говорил. Элихио, это мой спутник Джим.
— Очень приятно познакомиться с вами, Элихио, — проговорило беременное существо с изящным наклоном головки и пленительной улыбкой. — Добро пожаловать, чувствуйте себя как дома.
У него было немного необычное произношение, как будто оно говорило на иностранном языке. Слова оно выговаривало правильно и бегло, но с какой-то милой вычурностью, и Элихио не мог решить, что это — акцент или просто такая необычная манера говорить. Он взял протянутую ему тёплую невесомую ручку и осторожно её пожал.
— Благодарю вас, — пробормотал он. — Мне тоже чрезвычайно приятно.
Он не знал, как обращаться к существу: «милорд»? «ваша светлость»? Оно было явно младше Элихио, но положение спутника лорда обязывало обращаться к нему почтительно. До сих пор Элихио почему-то не задумывался о том, что увидит лорда Дитмара в кругу семьи, и сейчас он особенно остро ощутил безнадёжность и несбыточность своих грёз о нём. Элихио-реалист мрачно торжествовал над Элихио-мечтателем. «Напрасно ты строил иллюзии, фантазёр ты наш, — усмехался он. — Лорд Дитмар — примерный семьянин, он обожает своего спутника, у них скоро родится ребёнок, и тебе ловить здесь нечего. Выкинь ты свои выдумки из головы, хватит витать в облаках! Так всю жизнь и промечтаешь».
— Элихио проведёт каникулы у нас, — сказал лорд Дитмар.
