Вдруг один из пареньков вскрикнул и отшатнулся от Карнажа. Оступился, ноги его подогнулись, и он сел в лужу. Второй тут же бросил полукровку и отпрыгнул от него как ошпаренный.
- Прости, - еле слышно просипел Карнаж и, оставшись без поддержки, свалился на колени, - Я не могу это контролировать.
Оба в этот момент яростно, но глухо ненавидели его за этот свой страх, к которому сейчас издалека, словно раскаты грома высоко в пасмурном небе Швигебурга, подступала забытая или подавленная зависть. Черная, немая и потому жгучая как яд выверны.
- Бедняжка, он же ведь все понимает! - прошептала себе под нос матриарх, видя, как полукровка уронил голову на грудь.
По его щекам текли очень горькие слезы.
- Я знаю, зачем вы притащили меня сюда. Ведь здесь нет никакого лекаря.
Встает, словно марионетка: руки в одну сторону, ноги в другую, нескладно повисшая на бок голова. Но встает. Сам.
Матриарх хмыкнула. Это его поднимает тот самый стержень, что в разное время ему отковали различные опекуны, наставники, даже родственники, но отковали, видать, на совесть.
Однако за ниточки дергает другое - порода. Ран'дьянец бунтует! Потому что ран'дьянец никогда не сдается! Потому что ран'дьянец не ведает страха! Ран'дьянец выживает, потому что коварен... Дурачье! Он выпил из них порядочно, чтобы самому протянуть еще немного и не дать им драться в полную силу.
- Мы же друзья...
Матриарх прыснула в кулак - голос подала сильванийская мягкотелость? Впрочем, банальная как всегда.
- Не смеши меня! - вспылил один из парней, хватаясь за нож, - Вампир человеку не друг и никогда таким не будет! Мы для вас пища!
Эльфка вздохнула. Ну и ну! Начитался ворованных из библиотек романов и щебечет как по писанному. Забавный...
- Да! - подхватил второй, поднимаясь из лужи и массируя висок, - Что, кстати, с твоими глазками стало, ась? Силенок не хватает, да? И не зыркай тут. Знай свое место, нелюдь!
Карнаж не ответил. Он тряхнул головой, поднял руки к лицу и, сжимая кулаки, поманил их. Обоих.
Краахнул гром.
Парень ударился головой о стену, судорожно сжимая руками горло. Сполз на мостовую, вывернулся, похрипывая, омерзительно булькнул и затих.
Сверкнула молния.
Вопль. Дикий, животный. Потом еще. Еще! Оглушительно громко!
Матриарх поморщилась и снизила восприятие звуков, чтоб не упустить ничего из того, что она видела.
Фигура с бледной, как полотно, кожей и копной кровавых волос вцепилась в плечо истошно вопившего парня и всаживала нож, каждый раз погружая лезвие в брюхо несчастного воришки по самую рукоять.
