Но Лицедей подбросил ладони, в пальцах материализовалось древко длинной глефы с широким окровавленным лезвием. Серп зацепился за неё, Ринельгер дёрнул, освобождаясь и отступая на несколько шагов. Лицедей чарами сорвал перила крыльца, запрыгнул на него, стремительно приближаясь.
Дух закружился, размахивая глефой, словно косой, лезвие её свистело и блистало в вихре. Ринельгер снова отступил, он оказался совершенно не готов. Михаэль возник между ними, выставив клинок перед собой. Зазвенела сталь, меч рыцаря с мольбой завопил, и Михаэль отскочил, наступив тяжёлым сапогом на ногу Ринельгера.
Лицедей остановился, перекинул глефу в левую руку и метнул её. Древо пронеслось так быстро, что ни чародей, ни рыцарь не смогли увидеть, как она пробила бревенчатую стену хижины в локте от головы Вирры. Испуганная суккуб пустила чары, очень мощные чары, сбивая сородича с ног.
— Бежим в лес! — крикнула она. — Скорее!
И, перескочив через Ринельгера, первая побежала в сторону Моровой пропасти. Чародей и рыцарь не медлили, и уже начали нагонять её, как услышали рык духа за спинами.
Михаэль резко развернулся, уклонился от слепого замаха настигшего их духа почти у самого края оврага. Рыцарь парировал одной рукой стремительный удар по прямой, свободную он сжал в кулак и пустил в капюшон Лицедея. Тьма поглотила его, Ринельгер замешкался лишь мгновение, смотря как вопящий Михаэль блокировал мечом глефу, на которую Лицедей перевёл всю физическую силу, и пытался выдернуть руку. Чародей пустил импульс сбоку так, чтобы разъединить сцепившихся.
Михаэль упал на спину, откинув меч, и, продолжая кричать от боли, сжимал онемевшую в кулаке ладонь другой рукой. Лицедей выронил глефу, отступил на три шага, повернувшись на бок от силы сорвавшейся с кончика серпа энергии. Ринельгер нарисовал перстами в воздухе руну, перебирая мысленно слова, усиливающие заклинание, и пустил с оружия столп пламени, какое несколько дней назад пожрало спирита.
Лицедей загорелся, но даже объятый пламенем, дух резко повернулся к чародею, вскинул руку, в которой материализовалась глефа, и приготовился метнуть её. Шансов уклониться не было, и Ринельгер приготовился пустить защитные чары. Время на миг застыло в решающем моменте, перед взором — сгорающий прямо на глазах Лицедей, вытянувшийся в смертельном броске.
Его остановила стрела, острие которой неожиданно возникло между ядовито зелёных глаз. Лицедей оступился, опуская глефу, повернулся в сторону Сумеречного леса, и из него одна за другой вылетели ещё две стрелы, пронзившие материальную оболочку духа в области груди и шеи. Ринельгер, не отошедший от изумления и невероятного стечения обстоятельств, замешкался, но судорожный выпад Лицедея глефой куда-то в сторону заставил чародея взять себя в руки. Ринельгер собрал энергию и выстрелил в дух импульсом, откинув его горящую оболочку в Моровую пропасть.
— Шевелитесь! — услышал чародей крик Вирры. — Сюда!
— Скорее! — лучница, пустившая спасительные стрелы, подбежала к ним. — Они идут по вашему следу!
Ринельгер сжал серп, подбежал к Михаэлю — он до сих пор мучился от боли. Чародей взял его руку, прочитал заклинание, накладывая обезболивающие чары, и помог подняться. Рыцарь потянулся к мечу, ничего не говоря и даже не замечая, что творилось вокруг. Ринельгер помог ему и услышал приближающиеся голоса.
— Пошли, чтоб тебя, — прошипел чародей. — Давай же…
Он окинул взгляд на лучницу — бледная, синеглазая, с кровоподтёками — и хмуро поприветствовал Эссу кивком. Времени говорить не оставалось совсем.
— Что происходит? — Михаэль зажмурился. — Больно…
— Терпи, — Ринельгер повёл рыцаря к мосту. — Первозданная энергия не шутки…
Кто-то стремительно приближался к одинокой хижине, а в Моровой пропасти тлели материальные останки духа. Ринельгер был уверен: Лицедей не ушёл из этого мира, нет. Ему нанесён тяжёлый удар, но не смертельный. Он ещё вернётся.
На середине моста чародей передал Михаэля в руки Эссы, развернулся, заметив в ночи десяток тёмных силуэтов. От пальцев он спустил чары, и в тот же миг хижину с рёвом охватило пламя, разбросав вокруг себя горящие доски. Покинув мост, Ринельгер решил позаботиться и о нём. Опустившись на колени, он приложил ладони к холодному, прокрытому тонким слоем снега камню, сконцентрировался, читая в голове заклинание. Мост затрещал и, не выдержав энергетического давление, развалился на куски, упав на тлеющие останки сотен людей. На какое-то время преследователи задержатся…
***
На фоне заснеженного поля и тёмной громады Сумеречного леса вспыхнула хижина. Ширен остановился, опустив лук и пропуская вперёд себя некросициаров и Вильмонда. Магическое пламя стремительно пожирало бревенчатые стены, занимало маленький сарайчик и крыльцо с видом на лесные массивы, где последние двадцать лет старик любил выпить чай.
