Чары исчезли вместе с голосом. Ринельгер глубоко выдохнул, немного послушав тихие всхлипывания могучего хозяина Кеинлога, и ещё раз взглянул на блондинку, неотрывно следящую испуганно за чародеем. Он сжал кинжал, собрал энергию и ногой приоткрыл дверь. Всесильный Каменщик, торговец от богов, толстый мужичок в утеплённой серой тунике, сидел на коленях, сжавшись в комок, перед голубым кристаллом на тонком железном постаменте. Истерика прошла, и Каменщик медленно переживал нервный срыв, не замечая ничего вокруг. Загадочный покровитель оставил его в самый ответственный момент, лишил торговца «магического побега». Ринельгер мог бы даже беззвучно рассмеяться, если бы не это жалкое зрелище, взывающее к нелепому в нынешних реалиях состраданию.
Ринельгер бесшумно закрыл дверь, осмотрел заставленную кипами бумаг стол, крючки с ключами над ним, книжный стеллаж, забитый толстым пергаментом. Левую часть комнаты закрывала ширма, за которой Каменщик вершил личные дела. Ринельгер приблизился к нему. Что-то внутри замедляло чародея, делало руку с кинжалом непослушной, мягкой и слабой. Он громко вздохнул и выдохнул, торговец резко отдёрнулся, и Ринельгер, схватив его за плечо, потянул его к себе и со всей силы воткнул кинжал в лысеющую макушку Каменщика. Лезвие легко вошло по самую рукоять, не оставив жертве и шанса. Торговец отчаянно прохрипел, испуская последний дух, его челюсть отвисла и, закатив глаза, хозяин Кеинлога повалился лицом вперёд. Тяжело дыша, Ринельгер отошёл к столу и перевёл дыхание. Жирный выродок заслужил смерть куда позорней, но мерзкое ощущение поселилось в сердце чародея. Он сплюнул, тихо выругался и прикрыл глаза.
Дверь резко раскрылась, в комнату забежала Сенетра. Она внимательно посмотрела на Ринельгера, перевела взгляд на тело Каменщика и удовлетворённо хмыкнула:
— Наконец-то, легионеры почти пришли, наёмники перебиты. Девку ты решил не убивать? Кто она?
— Хрен её знает, может, шлюха этого борова, — бросил низким голосом Ринельгер. — Он с кем-то говорил. Через кристалл…
— Плевать, — сказала Сенетра и подошла к телу. Чуть приподняв его, она ловко отделиа голову от туловища, взяла её подмышку, заляпавшись кровью. — Идём?
— Больная, мать твоя гномка, зачем тебе это? — поморщился Ринельгер.
— Ардира попросил его голову, хочет посмотреть в глаза бывшему шефу, — Сенетра страшно улыбнулась. — Пошли уже, времени нет…
Ринельгер осёкся, почувствовав прилив Мощи. Кристалл вдруг завибрировал, вспыхнул, ослепив чародея, и с громким хлопком разорвался. Ринельгера оглушило, уши нестерпимо резал звон, и что-то тяжелое ударило по лицу. Искры в глазах пробежали молниеносным звездопадом, и наступила темнота.
***
Летний день, пожалуй, самый жаркий в году в этих краях, настойчиво требовал вылезти из промёрзлой ещё с зимы крепости Анхаел в город, чтобы на всю ночь пропасть в салоне какого-нибудь богача, интересующегося магией, но, к своему сожалению, обделённого ею. Для учеников Коллегия установила комендантский час с наступлением сумерек, но Ринельгер и Кассия считались выпускниками и эмансипированными подданными империи, а потому могли не соблюдать общий режим. Тем более, что чародейка постоянно пыталась куда-нибудь улизнуть из стен анклава.
Ринельгер никогда не считал себя кутилой, относился к празднествам с пренебрежением и предпочитал шумным гулянкам уютное кресло, крепкое, неразбавленное водой вино и горящий у ног камин. Но Кассия… Она была его полной противоположностью в таком вопросе, ибо она — певчая птичка, жаждущая свободного полёта. Жить полной жизнью она предпочитала не одна, обязательно с Ринельгером, и процесс вытаскивания его из «норы» нравился ей с самого начала и до конца.
— Сидишь тут, ноешь, как баба, с кубком вина, — говорила чародейка, смеясь над ним, — а со мной из этого сморщенного стариковского комка вырывается дракон!
День Летнего Солнцестояния, или Реневир, проводился ежегодно во всей империи девятнадцатого числа первого месяца лета, ренесиля. Ярмарка и фестиваль проходили в одноимённом городке близ Анхаела, всегда громко и с приключениями. А сколько гостей приезжало — не счесть! Поселение хоть и было небольшим, но построено с широкими улицами и многочисленными площадями разной степени размаха, а под скалами располагалась чудесная гавань, собранная из светлокамня, чтобы хоть как-то добавить красок в серые северные пейзажи побережья Ледяного моря. Стоило ли говорить, какой из западных ригальтерийских анклавов чародеев оказался самым богатым и крупным? Если бы ученикам давалась возможность выбирать место учёбы, каждый бы стремился попасть в Анхаел. Кроме прочего, великие чародеи, искусные наставники, магистры Коллегии, сенаторы Капитула довольно часто посещали анклав, кто-то из них в нём жил, кто-то проводил довольно долгое время.
