— Их командир скоро будет знать больше нашего, — отмахнулась магистр. — Я продолжу… древняя святыня, посвящённая первому дракону Мощи, Архилиосу. Если верить старым, как Ригальтерия, и почти нечитаемым хроникам, там полубог оставил послание для будущих поколений, что встретят возвращение тёмных времён. Я ищу их очень давно. Что там — неизвестно. Мощь, оружие или знание — не важно. Нельзя позволить, чтобы это нечто попало в руки всяким властолюбцам, вроде Эриганна.
— Вот почему вы медлили в Норзрине во время войны, — протянул Ринельгер. — Искали Чертоги.
— Да, искала, — сказала Ветер. — И почти нашла. Мне нужно поговорить с твоим командиром, Ринельгер. Будет лучше, если он не станет препираться. Картель — марионетка. Эриганн… скорее всего, тоже чья-то. Слишком влиятелен он для труса, каким показал себя у меня на службе.
— Я поговорю с ним, госпожа, подготовлю, — Ринельгер оглянулся на сарахида. — У нас перед вами должок за спасение…
— Конечно, — Ветер тоже посмотрела на Фирдос-Сара. — Что ж, сарахид, ты свободен, — она щёлкнула пальцами. — Солдат! Позови Энарда.
Легионер, что привёл Ринельгера, вернулся достаточно быстро. Фирдос-Сара развязали, он пожевал челюстью и хотел было сплюнуть, но чародей выражением лица остановил его.
— Забери дневник, Ринельгер, — Ветер подала книжку. — Мы ещё с тобой поговорим… Найдёте дорогу сами?
— Как скажете, госпожа, благодарю. Да, найдём.
— Тогда идите в свой дом. Мы здесь ещё два дня, наёмники. Отдохните, влейтесь, что ли, в коллектив. Проведите через души всю священность нашей миссии.
Ветер издала смешок, совершенно не подходящий ей по статусу. Она явно пребывала в хорошем расположении духа, чего не скажешь о Ринельгере и Фирдос-Саре. Они вышли из шатра и самостоятельно, уже без сопровождения, направились к дому, где их разместили. Лагерь к этому времени наполнился шумом, а алый сумрак разгоняли слабые лучи нового дня, делая вечную ночь лишь чуточку светлее.
— Мать твою, — сплюнул Фирдос-Сар, наткнувшись на штандарт с трёхрогим драконом, — во что мы ввязались, чародей?
— Знаю, какую неприязнь ты испытываешь к легиону и ко всему имперскому, — сказал Ринельгер, — но мы не в том положении, чтобы выбирать. Придётся засунуть некоторые принципы глубоко себе в задницу. Надеюсь, командир это понимает.
— Ладно, мне, если честно, насрать — Фирдос-Сар резво оглянулся. — Пойду-ка и узнаю, какому рогатому сукину сыну здесь нужно треснуть по шлему, чтобы достать пожрать. Присмотри там за ранеными, чародей. Особенно за пташкой.
— Я сделаю всё мыслимое и немыслимое, — кивнул Ринельгер. — Все будут на ногах в ближайшие дни.
— Я верю в твои силы, лекарь, — взял его за плечо Фирдос-Сар. — Хотел сказать… болтаешь ты с командирами всех мастей словно демон. Я впечатлён… и скоро вернусь.
Он ушёл, а Ринельгер направился по улице дальше. Легионеры устраивались между домами у общих костров, зажжённых в жаровнях Каменщика. Пили, завтракали, ругались, пели — обычные солдатские будни между сражениями.
Дом, в котором расположился отряд, охраняли два легионера. Они никак не отреагировали на чародея, и тот зашёл внутрь. Ирма тихо сопела в койке, поближе к костру. Ринельгер обошёл её и приблизился к Сенетре. Нужно будет запросить у Ветер компонентов для зелий. Он ещё не знал, кто и где лекарь легиона, но всё равно не доверил бы ему лечение отряда, будь это даже Амилиас.
— Скоро ты снова будешь в строю, — прошептал чародей, поглаживая спящую непробудным сном рунарийку.
Рядом щёлкнул кремень. Ардира очнулся и пребывал в мрачном расположении духа. Ринельгер оглянулся на Ирму — спит — и повернулся к командиру.
— Есть разговор. Насчёт всего того, что произошло за последнюю неделю.
Ардира выдохнул дымом. Он был готов слушать.
Глава 4
Призрак башни
Ураган был слышен за много вёрст: разыгравшись где-то на севере, в Верховье, он пустил на южное русло Реи яростные ветра, что истерзали земли Нижней Норзрины. Теперь, когда безумство стихии окончилось, берега укутали туман, и воцарилась всепоглощающая тишина, замолчала даже могучая Рея, словно боясь нарушить покой израненной земли.
Лениво скрёбся в норе молодой скальб — известный в широких кругах имперских эрудитов падальщик, размером не превышающий кошку. Когда ветры рвали деревья и выплёскивали воды реки, скальб сидел в норе и ждал скорого пиршества: мяса не успевших спрятаться животных и выброшенной на берег рыбы он объелся бы вдоволь. Зверёк вылез не сразу: блюдо ещё только готовилось.
