Вильмонд не ответил. Он опустил голову, взгляд его застыл на усыпанной гниющими листьями земле Сумеречного леса.
— Верон вместе с солдатами из Святого Воинства, — говорил Ширен. — Если они выжили, мы должны их перебить и забрать мальчишку.
— Перебить Святое Воинство? — Вильмонд покачал головой. — Нет, Ширен, я не могу…
— Ты уже по уши встрял в это дело, парень, — прошипел Гробовщик. — Назад дороги нет… пока что. Как только рухнет здесь последний оплот — слышишь, Вильмонд, как только последний живущий сомкнёт глаза навсегда, ты должен бежать. Куда хочешь. Куда глаза глядят, Вильмонд. Я передам тебе почти все свои сбережения, и ты уйдёшь отсюда. И никогда не вернёшься.
— Мне? — мортус неуверенно поднял голову. — А как же ты?
— Мне восьмой десяток лет, — усмехнулся горько Ширен. — Я уже никуда отсюда не сбегу. Ты мне как сын, напарник.
— Хорошо, Ширен, — прикусил губу Вильмонд. Его лицо побледнело, по виску пробежала капля пота. — Когда он собирается покончить с Эстифалом?
— Я об этом ещё не знаю, быть может, пока полный Вармас в небе, — Гробовщик кинул взгляд на верх. — Ладно, пошли… Закончим работу.
— А что с Керой?
— С девкой-то? — Ширен сплюнул. Он совсем о ней забыл. — У нас нет времени с ней возиться…
— А лишние свидетели нам не нужны, — Вильмонд как-то нездорово взглянул на старика.
— Если хочешь, я сделаю это за тебя.
— Нет, — Вильмонд крепче сжал меч. — Я должен сам…
***
Пожалуй, уходить через Сумеречный лес такая же глупость, как сражаться с обезумевшим духом — но, как убеждался не в первый раз Ринельгер, дуракам зачастую везло. Алормо ни в какую не желал идти той же дорогой, какой они пришли из Эстифала. Не понятно, чего он боялся и от чего пытался оградить остатки отряда. Норос-Сугур перебил многих, оставив только восьмерых, считая присоединившегося к группе Ринельгера. Раны же он оставил почти всем.
В спешке отряд покидал смертные останки Норос-Сугура, не дав чародею даже собрать демоническую кровь и части щупалец. Рыбью голову разнесло мощными чарами Орина, как оказалось, Норос-Сугур почувствовал магию клирика и попытался его срубить щупальцем. Отчаянная попытка, но демон сумел вспороть Орину живот, и лишь чудом тот ещё не погиб. Ринельгер позаботился о том, чтобы клирик не истёк кровью, но зашивать рану, не имея при себе инструментов, что отряд роковой случайностью оставил в Эстифале, он не решился.
Орина поддерживал Алормо и ужасно бледная Эсса, и каждый шаг отзывался у клирика нестерпимой болью. Ринельгер выдал ему обезболивающую настойку, правда, действовала она совсем слабо. Впереди строя, возведя самострел, бодро шагал Ренегор, которого, к его счастью, не коснулись щупальца болотного демона. Раненый Эрес поддерживал истерзанного Верона: оба молодых бойца молчали и были красными, словно спелые яблоки с южного побережья Внутреннего моря. Михаэль и Ринельгер, немного потрёпанные, замыкали группу и чувствовали себя главными героями события.
— Ох, и надерусь же я в трактире, — бурчал Михаэль. — Я… мне до сих пор не верится, что тварь издохла. Кажется, будто он идёт за нами, скрипя щупальцами… но как мы его с тобой, чародей!
— Хватит панику разводить, солдат! — рявкнул Алормо. — Поноешь за пинтой эля. А лучше расскажешь тамошним зевакам героическую эпопею… начинай сейчас.
— Я тоже ощущаю нечто, — тихо сказал Ринельгер. — Только это не Норос-Сугур…
Михаэль хмуро взглянул на чародея:
— Это духи Сумеречного леса, — он с опаской огляделся. — Или демоны… Зря мы здесь… перебьёт ещё, и никакого эпоса не будет.
— Скорее всего, — Ринельгер ужаснулся, с каким равнодушием он произнёс эти слова.
— Когда я вступал в Святое Воинство, — сказал вдруг Эрес. — Я думал, что буду убивать имперцев, а не сражаться с их богами.
— С этим мы и должны сражаться, — прохрипел Орин. — Знаешь, что есть ересь, согласно Священному Своду королевы Аммелит?
— Ты сейчас сдохнешь, клирик, но продолжаешь проповедовать, — сплюнул Ренегор. — Мне ничего за веру не говорили, когда я поступал на службу. Мятежная королева сражалась за справедливость.
— Королева билась за всё, — прервал их Алормо. — Будете так громко трепаться: выдохнитесь и накликаете беду, — он повернул голову к молодым. — Верон, малец, где твой меч?!
— Потерял, — прошипел юноша, поглядывая на рыцаря исподлобья.
— Я что тебе говорил?
— Да что ты привязался ко мне, Алормо! — не выдержал Верон. — Этот… это чудовище…
— А ты что думаешь насчёт королевы, чародей? — тихо спросил Михаэль, пытаясь не слушать очередной спор между Алормо и Вероном.
— Я не мастак в религиозных вопросах, — бросил Ринельгер, оглядываясь. — Но скажу, как считаю правильным… Ваша Аммелит, именно она, вместе с вами привела мир к такому печальному состоянию… хотя отрицать силу, которую она проповедовала, — он посмотрел на Орина, — больше не могу.
— Я сразу понял, что ты имперец, — произнёс Михаэль. — Держишься ты как легионер, обмундирование носишь чисто по-имперски…
— Какой ты проницательный, рыцарь…
