Нижним крылом он стукнул несколько раз по массивному плоскому камню на самом краю поля перед Моровой пропастью. Сумеречный лес ответил треском и слабым шевелением, будто бы по ветвям деревьев защекотал лёгкий ветерок.
Ширен опустил взгляд в овраг. В ноздри ударил трупный запах. Смрад был столько же стойким, сколько и старым. В овраге лежали тела, словно брёвна, наложенные друг на друга. Некоторые смотрели стеклянными глазами в алое небо. Однако вороны обходили пропасть стороной. Дети, женщины, мужчины, растерзанные при жизни — от мала до велика, корка спёкшийся крови прикрывала их раны, кожа покрылась синими пятнами, чуть подсохла, начиная стягиваться. Люди покоились — если гниение в дыре на краю проклятого леса можно так назвать — либо в доспехах, либо во рванье, либо вовсе обнажённые. Их были сотни. И только на первом слое.
— Впечатляет, — протянул Вильмонд. — Сколько мы уже отработали, Ширен, а? Сколько лет труда и выполнения этой грязной работы?
— Мы начинали благое дело, — бросил Ширен. — А теперь… Ох, вот и дух. Пойдём, парень, выпьем чая… Могу добавить туда травяной настойки…
— Не откажусь, — Вильмонд опасливо посмотрел на лес.
Мортусы, оставив Верона одного, прогулочным шагом побрели в сторону скрипящей хижины. Ветер всё-таки поднимался. Лицедей пересёк мост, по привычке, что были свойственны даже духам, глянул в овраг и, поигрывая зелёными огнями-глазами, приблизился к Верону. Юноша открыл глаза, зашипел от ноющей боли в бедре и от ужаса вскрикнул.
— Тише, мальчик, — ласковым голосом сказал Лицедей. — Тебе ничего не угрожает.
Верон осёкся — слишком знакомым голосом говорило с ним это существо. Юноша не смел шевелиться, всем своим телом он чувствовал его силу, его демонический взгляд буравил смертное тело, проникал в каждую мысль, стремительно мелькающую в его голове.
— Не бойся, — сказал женским голосом дух. У юноши сердце ушло в пятки — он узнал голос и тембр одной из воспитательниц приюта. — Подозреваю, что эти двое мерзких мортусов тебя напугали своим неожиданным появлением в лесу?
— Так… это ты напал на нас, — сухими губами произнёс Верон.
— Я? — Лицедей развёл руками. — Я всё время был здесь, мальчик. Не важно, каким образом тебя сюда доставили. Важно зачем…
Боль резанула бедро, Верон прикусил губу, зашипев.
— Ах да, — Лицедей присел около него, поднёс руку в чёрной длинной перчатке и резко выдернул остатки стрелы.
Верон закричал, дух махнул рукой, снимая боль.
— Теперь-то ты готов меня слушать? — голос Лицедея окреп, перерастая в мужской.
Юноша не ответил. Не моргая, он смотрел в темноту под капюшоном, стараясь не концентрировать взгляд на зелёных огоньках.
— Отлично, — протянул дух. — Ты никогда не замечал, что ты особенный, Верон? С тобой никогда не происходили странности, из ряда вон выходящие?
— Ну, — Верон почувствовал прилив уверенности, — когда горел приют в Теневале… пламя расступалось передо мной… Во снах приходили голоса…
— А ещё тебя не коснулись чары Норос-Сугура? — подхватил Лицедей голосом мягкого воспитателя. — Более того, они не тронули и твоих якобы друзей.
— Почему «якобы», господин?
— Разве ты не замечал, каков этот придира Алормо? — стальным голосом произнёс Лицедей. — Он делает из тебя рыцаря, таскается за тобой, постоянно ругает. Может показаться, что он заботится о тебе, но это ложь.
— Ложь…
— Ложь, — подхватил Лицедей задорным голосом. — От каждого слова смердит ложью… Да будет тебе известно, что рыцари Святого Воинства — безумные фанатики, ищущие лжепророков северной богини для того, чтобы казнить и принести ей кровавую жертву. И ты, полный столь невероятной Мощи, подходил этому гнусному обманщику.
— Я, — Верон сглотнул, — я не могу поверить… Почём мне знать, что вы говорите правду?
— Вспомни, кто сжёг приют, — терпеливо попросил Лицедей. — И почему его сожгли?
— Это было семь лет назад, — пробормотал неуверенно Верон, — я плохо помню…
— Приют сожгли солдаты по приказу королевы, — сказал Лицедей. — Припоминаешь — шлемы с гребешком, знамёна и их мерзкие кличи? Поток посылает в мир сильных Мощью существ, Одарённых, и ты, мальчик, один из них.
— Я? — Верон помотал головой. Он не знал, о чём говорил дух.
— Ты, — усмехнулся Лицедей. — И я собираюсь помочь тебе выполнить твою великую миссию. Ты ведь хочешь стать героем? Хочешь славы и любви?
Верон сглотнул. Дух протянул ему руку:
— Я могу тебе помочь. Заключим сделку — ты выполнишь моё небольшое поручение, а я помогу тебе стать кем-то в этом большом мире.
Верон оглянулся — никого рядом не было, а мир словно вымер — так было тихо. Лицедей терпеливо стоял над ним с протянутой рукой, его зелёные глаза поигрывали в тёмном пустом капюшоне. Юноша заскрипел зубами и потянулся к нему.
***
Эстифал оказался достаточно крупным поселением: более полусотни домов, отстроенный муниципалитет, две часовни — имперская и аромеронская, рыночная площадь. Если бы не тёмные времена, наступившие совершенно неожиданно для всех, быть может, даже для богов, поселение переросло бы в город.
