Уличный боец, парень из трущоб… в теле молодого аристократа из имперского рода. Чья-то злая шутка или холодный расчёт?Плевать. Теперь это моё преимущество, а не проклятье. Имперский наследник переходит в наступление и на перемирие с врагами не согласен.
— С возвращением, Теодор! С возвращением, мой мальчик! — На глазах у тысяч солдат имперской армии Фердинанд заключил меня в объятья.
Главнокомандующий радушно улыбнулся, наклонился к моему уху и добавил, понизив голос:
— Пока ты нам нужен, уличный отброс. Но учти: один неверный шаг, и твой скальп будет болтаться на палке у входа в императорский дворец. Уж теперь я за тобой лично пригляжу, чтобы ты не собирал повстанцев по углам Бриттона.
Пока он меня обнимал, я смотрел за его спину, за спины всех, кто стоял на площади. Мои глаза увидели то, чего не заметил никто из присутствующих.
— Это ещё не конец, дядя, — ответил я негромко и тоже улыбнулся.
Фердинанд почуял подвох не сразу, только после того, как площадь окатил горячий шквалистый ветер. А потом множественные голоса проскулили:
— Пой, сердце! Пой, прекрасное!..
Сахиры появились из-за полуразрушенной стены Ронстада и вертикальным клином поднялись в ночное небо.
Их было всего около пятидесяти. Зато самых крупных. Только такие и могли выжить после схватки с харпагами.
Взмахнув могучими крыльями, ящеры обрушили всю свою ярость на имперскую армию. Ни солдаты, ни их командиры не ожидали нападения, да ещё такого. Ответить им было нечем, ведь харпаги уже покинули город и вряд ли вернутся.
В рядах лэнсомской армады, до этого стройной и величественной, началась паника. Знамёна попадали. Загрохотали отчаянные и беспорядочные выстрелы со всех краёв площади. Загудели автокэбы. Крики, скрежет и хруст костей снова разнеслись по округе.
Ящеры атаковали стремительно и безжалостно.
Рвали и крушили, раскидывали солдат по площади, давили их лапами, рубили мечами, валили военную технику, швыряли её в убегающих людей.
Фердинанд смотрел на истребление своего войска, будто не верил глазам. Я не стал ждать, пока главнокомандующий опомнится. Вынул из ножен один из мечей и с коротким размахом рубанул мужчину по правому локтю.
Один прицельный удар — и рука Фердинанда Ринга вместе с Печатью упала на брусчатку.
Зря дядюшка подпустил меня к себе так близко.
С душераздирающим выкриком главнокомандующий обхватил обрубок и повалился на колени, согнулся и забился в жутком вое. Кровь брызнула в разные стороны, окропила и его, и мою одежду, залила камни.
И пока мужчина завывал от слепящей боли, баюкая то, что осталось от его конечности, я убрал меч и наступил на отрубленную руку подошвой военного ботинка. Наклонился и сдёрнул окровавленную Печать с мёртвого пальца.
Снялась она легко и послушно.
Я успел сунуть её в нагрудный карман разодранного кителя, где уже лежали два других перстня, а в следующую секунду меня снесло гравитационным эргом. Кубарем я прокатился метров десять-пятнадцать и ударился в колесо поваленного набок автокэба.
Эрг оказался не такой уж и сильный.
Херефорд мог бы выдать и помощнее. Несложно было догадаться, почему так вышло. Во время нашей схватки он истощил кодо чуть ли не до нуля. Чтобы так долго держать щитовую сферу, он использовал большую часть своей силы, и вот теперь ему придётся за это расплачиваться.
Так пусть ублюдок и расплачивается.
Я вскочил и немедля задействовал кинетический эрг. Поднял автокэб в воздух. Развернулся, делая широкий мах обеими руками, и швырнул махину в Херефорда.
Автокэб сшиб волхва и накрыл его собой, но тот высвободился за один удар. Машина, как игрушечная, опять отлетела в воздух и устремилась в мою сторону.
Я бросился вбок.
Автокэб пронёсся мимо и рухнул позади. С оглушающим скрежетом и гулом брусчатка отозвалась на удар, а вокруг и без того всё взрывалось и гудело.
Сахиры добивали лэнсомскую армию. По крайней мере, ту, что находилась на площади (и это была не вся армия, а лишь часть той, что я видел у линии горизонта).
Не тратя больше ни мгновения, я рванул к Херефорду.
Истощённый и израненный, он не успел даже подняться. Я навалился на него с мечами. Помнится, мне приходила идея снести с плеч его паршивую голову. Пришло время этим заняться.
Клинки мечей, как половинки ножниц, скользнули друг к другу. Шея волхва оказалась между лезвиями.
Короткое движение — и клинки вонзились в тело Херефорда.
Нет. Я опять его не убил.
И голову не снёс. Шея волхва выдержала удар мечами.
Херефорд поднял изуродованное и безобразное лицо, взглянул на меня и хрипло усмехнулся.
— Ну что, Рэй? Ты всё никак не успокоишься?
Я ещё раз резанул по его шее, увеличив силу вдвое и присоединив к ней кодо. Никакой реакции. Шея волхва, будто каменная, оставалась целой.
Отбросив мои мечи ладонью, Херефорд тяжело поднялся на ноги и опять усмехнулся.
— Я же говорил, что меня не убить, настырный дурень. Ещё при первой нашей встрече. Ты забыл?
Нет, я ничего не забыл. Те картины пробуждения в чужом теле никогда не вытравятся из моей памяти.
Волхв покачал головой.
— Ты не отобьёшь Ронстад, потому что армия Лэнсома по…
Он не закончил фразу.
