— Отлично. Теперь скажи что-нибудь.
Тот снова моргнул.
— Рэй, скажи что-нибудь, — повысил голос Зивард. Затем посмотрел на Херефорда с недовольным видом: — Он точно готов?
— Думаю, да, — ответил Херефорд. — Это моя лучшая работа. После неё мне придётся полгода восстанавливаться, но это стоило того. Посмотрите, тэн, как он хорош. Вросся в носителя, как будто там и был.
От усталости Херефорд не выказывал волнения и еле заставлял себя говорить. Он, как никто, понимал, что его план намного более рискованный, чем план самого Смита.
Что из этого выйдет, не знал никто, даже тот, кто его придумал.
Зивард наклонился к перерождённому Смиту.
— У тебя есть время до утра. Херефорд займётся тобой, и тебе придётся схватывать на лету… но ты ведь способный, не так ли?
Тэн больше не стал тратить время и покинул комнату, а Херефорд остался.
Он всё ещё не верил, что видит перед собой Смита, растерянного, слабого, лишённого памяти. Одно волхв знал точно: его друг готов сражаться. В этом была его природа.
— Ты помнишь, Рэй? — тихо произнёс Херефорд и посмотрел на своего новоиспечённого врага. — Помнишь, что с тобой случилось сутки назад?..
Восемь волхвов шли за мной шаг в шаг.
Мы уходили всё дальше в восточное крыло дворца, по коридорам, залам и галереям.
— Долго же вас пришлось ждать, — сказал я, не оборачиваясь.
— Прости нас, господин, — ответил Тарот. — Красный Капкан оказался слишком крепким, но мы сделали всё, как ты сказал. Разрушили его до основания и освободили адептов. Что ещё прикажешь?
Я резко остановился и обернулся.
Волхвы выстроились передо мной в ряд. Выглядели они уже иначе: в длинных чёрных мантиях и повязках, прикрывающих уродливые лица. Только глаза по-прежнему тлели оранжевым огнём.
— Семеро из вас зачистят дворец. Здесь не должно остаться в живых ни одного солдата Его величества. — Я посмотрел на Тарота и обратился уже к нему: — А ты найдёшь дворецкого Элиота и приведёшь сюда. Прямо сейчас.
Волхвы кивнули мне и разошлись.
Семеро из них поспешили в разные залы, а Тарот подошёл к стене коридора и приложил к ней ладони, создавая портал.
Когда перед ним разверзлась серебристая бездна, он повернулся ко мне.
— На поиски понадобится минута, господин.
— Приступай.
Ждать мне пришлось даже меньше минуты. И пока я стоял у портала, по залам дворца раздавались выстрелы, звон стекла и крики. Волхвы приступили к исполнению приказа — начали избавляться от охраны Рингов.
Прошло секунд пятнадцать. Из серебристой жижи портала вывалился человек в изодранном костюме, упал плашмя на живот и застонал от боли.
Это был Элиот.
На его забрызганном кровью лице застыл ужас.
Камердинер увидел меня не сразу, но когда увидел, ужаснулся куда сильнее, чем прежде. Ещё бы — для него, как и для многих остальных, я был дьяволом во плоти, заговорщиком, предателем, убийцей императора и тем, кто разоряет дворец прямо сейчас, рушит оплот великих Рингов. Рушит всё, что они создавали и укрепляли двести лет.
Не решаясь встать с пола, Элиот уставился на меня.
— Мой… принц, — выдавил он еле-еле. — Мой принц… или уже… мой император?
— Рановато, Элиот, — бросил я. — Мне нужна Иветта… то есть моя мать. Где она может быть? Ты должен знать.
— Леди Иветта? — Камердинер с горечью посмотрел на меня. — Вы хотите убить собственную мать?
— Я не собираюсь никого убивать.
Он мне не поверил, это было видно по его лицу.
— Нет, сэр. Я не знаю, где она.
— Ты уверен?
Губы Элиота дрогнули, но он кивнул.
— Я не видел леди Иветту, сэр.
— Ты точно уверен, Элиот?
— Абсолютно… — Бледный и испуганный, он зажмурился, понимая, что ему никуда от меня не деться.
В это время из портала вышел Тарот. Серебристая бездна исчезла за его спиной.
Я наклонился к камердинеру и резким движением ухватил его под подбородком. Мужчина распахнул глаза.
— Пожалуйста… не надо… — прохрипел он. — Не надо… не убивайте… ещё один труп вам ничего не даст…
На мгновение мне показалось, что камердинер говорил не о себе. Похоже, он просил не убивать Иветту.
Я заставил Элиота встать на ноги и сильнее сжал пальцы на его глотке. Кодо проникло в голову камердинера без всяких препятствий, моё сознание ворвалось в его воспоминания.
— Чудовище… — успел выдохнуть Элиот.
Он сжался от боли, но больше не сказал ничего.
Я завладел его мыслями в одно мгновение и сделал это жёстко, не церемонясь и не таясь, как обычно.
Воспоминания Элиота обрушились на меня лавиной. Смазанные картины, обрывки фраз, далёкий смех, знакомые запахи.
В цветастом круговороте я искал лицо Иветты, пропуская тысячи других лиц. И вот, наконец, мелькнули её черты. Я увидел, как Иветта в сопровождении мужа бежит по одной из лестниц дворца, в её руках маленький чемодан…
Запыхавшись, она оглядывается.
— Элиот… куда теперь?
