— Думаю, тебе показалось все же. Ты говорила, что у тебя голова кружится от духоты, возможно, оттого тебе почудилось?
— А может, он пришел за камнем?
— Сомневаюсь, не могли они так быстро узнать, где он. А если бы и узнали, то уже бы устроили бойню. Потому я и говорю, вряд ли это Темный. Тебе просто показалось, что этот человек похож на того парня. Ведь прошло много лет, а люди меняются. К тому же, я так поняла, этот человек ничего не требовал от тебя?
— Нет. Едва он увидел меня, как сразу же исчез, почти убежав порочь.
— Вот видишь. Темный не стал бы вести себя подобным образом. Они всегда идут напролом, а сбегать им несвойственно. Ты должна успокоиться. Пойдем в светлицу, там уже вовсю пляшут, повеселишься немного.
— Хорошо, матушка, пойдемте.
Уже ближе к девяти вечера Федор вернулся на свадебный пир. Войдя в освещенную свечами душную светлицу, полную народа, он вмиг отыскал глазами отца, мачеху и Славу. Они сидели неподалеку от молодоженов и мило разговаривали. Узрев эту семейную идиллию, Федор вновь нахмурился и решил сделать какую-нибудь гадость, дабы испортить праздник. Большинство гостей лихо отплясывали между столов. Быстро осмотревшись, Федор подошел к жениху с невестой и, поклонившись, пригласил потанцевать Любашу. Семен, не подозревающий о тайной влюбленности жены в брата, согласно кивнул, и Федор последовал в центр танцующих, видя, что Любаша идет вслед за ним.
Сначала Семен довольно следил за танцем брата и жены, но вскоре стал замечать, что Федор ведет себя как-то странно. Брат приближался к Любаше вплотную, постоянно шептал ей что-то на ухо и даже брал за руки. Уже довольно захмелевший, Семен узрел в этом некий неприличный момент и уже с настороженностью стал следить за своей молодой женой и братом.
Любаша, до крайности смущенная вниманием Федора, едва могла дышать. Даже в самых смелых мечтах девушка не могла себе представить, что Федор будет танцевать с ней так. Он говорил ей на ухо сладкие зазывные речи о ее красоте и умении танцевать и сильно сжимал ее ладонь. Ошалевшая от его близости, девушка не могла отвести взгляд от красивого лица любимого, чувствуя, что она в плену его колдовских карих глаз. Вино, которое выпила Любаша, затуманило ей голову. И когда молодой человек в очередной раз вплотную приблизился к ней и заявил, что она зря не дождалась его, а вышла замуж за его брата, Любаша, потеряв последние остатки самообладания, обхватила шею Федора руками и приникла горячими губами к его лицу.
Тихон Михайлович резко замолчал, увидев, как Семен вскочил со своего места и бросился в толпу танцующих гостей. Старший Артемьев быстро перевел взгляд на середину светлицы и увидел, что Любаша отчего-то висит на шее у Федора и, что-то лепеча, преданно смотрит ему в лицо. На хитром же лице Федора светилась наглая ухмылка.
В следующий миг Семен оторвал свою молодую жену от брата и бросился с кулаками на Федора. Любаша, упав на пол, громко вскрикнула и, зарыдав, закрыла лицо руками. Тихон Михайлович, поняв, что Федор намеренно спровоцировал ревность Семена, бросился разнимать сыновей, которые с жестокостью дубасили друг друга. Толпа танцующих тотчас затихла и лишь испуганно смотрела на потасовку братьев.
Только спустя некоторое время Тихону Михайловичу удалось разнять сыновей, благодаря паре мужиков. Лицо Семена выражало крайнее раздражение и душевную боль. Выражение лица Федора было невозмутимо наглым и ехидным. Тихон же, отряхивая помятый в этой сумятице кафтан, гневно взглянул на старшего сына и с яростью прорычал:
— Пошел прочь со свадьбы, неблагодарный! Собственного отца в его доме позорить вздумал!
На это гневное заявление Артемьева Федор ухмыльнулся и, сплюнув кровь с разбитой губы, шатаясь вышел вон. Тут же Мирослава Васильевна обняла мужа, который схватился за сердце, и усадила его на скамью. Она гладила Тихона по руке, пытаясь упокоить. Артемьев прекрасно понимал, отчего Федор поступил так. Получив очередной отказ в своей просьбе, Федор разозлился на него и решил отомстить. И вот теперь он испортил свадебный пир собственному брату.
Слава в этот миг утешала Любашу, которая уже рыдала, сидя на полу, она помогла подняться подруге на ноги и увела ее из шумной светлицы. Едва девушки вошли в спальню Светославы, бывшая Стрешнева вновь зарыдала. Слава усадила подругу к себе на кровать и, опустившись перед ней на корточки, взяла бледные руки Любаши в свои.
— Любушка, неужели ты все еще любишь его? — спросила тихо Слава.
В ответ Любаша лишь жалостливо всхлипнула и кивнула.
— Но как же так?
— Не могу я забыть его, окаянного, всю душу сжег, — простонала сквозь слезы Любаша.
— Любушка, у тебя отныне муж есть, ты должна о нем думать.
— Муж! — вскрикнула в гневе девушка. — Постылый муж!
— Ты разве не понимаешь, что Федор еще сильнее обидеть тебя хочет? Он ведь назло сейчас все это сделал. Я видела на его лице гадкую улыбку.
— Понимаю я все это, Слава, но ничего поделать с собой не могу! — сказала в запале Любаша. — Как увижу его, словно в жар бросает! Ничего поделать с собой не могу.
